Питерская уха.

Во время одного из моих приездов в Питер в догугловские времена наступил такой момент, когда захотелось чего-то большего, чем простое разглядывание шедевров в Зимнем или на улицах города. И тогда я, стоя перед Александрийским столпом, спросил у знакомых аборигенов: «А где тут у вас море, в котором можно омыть свои сапоги?». На что получил вежливой ответ, согласно которому аборигенское море находится в районе Петергофа. Аборигены там как раз и загорают иногда летом на пляже. На дворе было что-то типа конца апреля. И хотя погоды стояли на удивление для Питера солнечно теплые, понаехавший и аборигенный народ шастал в ветровках, а кое-кто и в майках с короткими рукавами, мчаться в Петергоф, чтобы смотреть на еще неработающие фонтаны, как-то не хотелось.

Александрийский столп
Александрийский столп

С учетом того, что до отправления моего поезда в сторону малой Родины оставалось всего часа три, я попытался вызнать дорогу к какой-нибудь замене Петергофа поближе. Мне ведь не нужны были парки со статуями на берегу Финского залива. Хотелось всего лишь провести пяток минут у кромки моря и посмотреть, как волны плещутся у моих ног. А то, понимаешь, на Японском море был и купался, на Тихом океане со стороны Камчатки вытирал брызги со лба, даже в воды Белого моря неоднократно погружался с головой, а на Черном бывал последнее время вообще чаще чем на своей исторической родине! А Балтику попробовать так и не сподобился!

Улов в Галерной гавани Санкт-Петербурга.
Улов в Галерной гавани Санкт-Петербурга.

- Неужели нет моря ближе Петергофа? – наехал я еще раз на аборигенов. – Мне и надо только снять сапог и пощупать пальцами соленую воду.

Аборигены почесали свои затылки, наморщили лбы и сказали:

- В Неве и Мойке вода пресная, а со стороны завода, где строили твоего атомного «Ерша» проекта 671В подойти к морю не получится по времени из-за оформления пропуска для прохода на территорию…

- А Васильевский остров? – осторожно напомнил я, припомнив старую туристическую карту Питера, когда он еще назывался Ленинград. – Неужели там нету подхода к воде со стороны залива.

Питерские ерши и окушки.
Питерские ерши и окушки.

Аборигены задумались, а потом обескураженно произнесли:

- Наверно есть. Но мы там не бываем. Петергоф и Невский наше все, а это какие-то задворки. Полный отстой. Но если ты хочешь…

- Да! – воскликнул я в надежде на чудо. – Хочу, хочу!

- Тогда мы тебе покажем направление…

И они таки мне его показали: метро «Приморская» на Васильевском острове, от нее – маршрутка и немного хорошей дороги до залива.

- Окей! Прощевайте! – воскликнул я и убежал ополаскивать сапоги в водах Балтики.

Мелочь для ухи идет налево, крупняк - направо.
Мелочь для ухи идет налево, крупняк - направо.

Ехать от Александрийского столпа до Морской набережной, а именно она была моей целью в тот момент, оказалось делом плевым. Метро, крейсерская маршрутка и вот я шагаю на встречу с мечтой. Причем мечта до последнего момента скрывается в тумане. В спину мне светит теплое и яркое солнце, а впереди – серо и туман. Но я не удивляюсь. И не такое видел в море.

Ерши и мелкий окунь с чешуей варится в первую очередь.
Ерши и мелкий окунь с чешуей варится в первую очередь.
Пока варится мелочь из ершей и окушков, крупняк чистим и потрошим, головы в первую очередь для навара идут в котел с мелочью. Затем чистится картошка с луком и морковью.
Пока варится мелочь из ершей и окушков, крупняк чистим и потрошим, головы в первую очередь для навара идут в котел с мелочью. Затем чистится картошка с луком и морковью.

Разница температур холодной морской воды и теплого воздуха, скатывающегося с распаренного солнцем городского асфальта, по моим представлениям как раз и должна была дать такой эффект.

Когда между мной и морем остался лишь последний ряд домов, на встречу мне вышел человек. Он был полностью экипирован для зимней рыбалки. Не хватало разве что тулупа. А ватник и ватные штаны на нем были, на одном плече висел ледоруб, на другом – ящик под рыбу. Разве что на голове отсутствовала шапка-ушанка. Последнее было как раз и неудивительно – у меня даже ветровка была по локоть закатана. Настолько пригревало питерское солнце.

Разваренная мелочь вынимается из котелка и идет в мусор, бульон фильтруется.
Разваренная мелочь вынимается из котелка и идет в мусор, бульон фильтруется.

Мы с рыбаком молча разминулись на встречных курсах. Я даже сумел не оглянуться во след рыбаку с ледорубом. Мало ли какие чудные люди водятся в нашей культурной столице.

Вскоре я миновал последние метры до набережной и сумел сквозь клубы тумана увидеть море. И о! Ужас! Оно было подо льдом. Лед даже заполз на берег и не оставил мне никакой надежды пощупать морскую воду.

Пришлось грустно побродить вдоль льда, посмотреть в туман с тенями питерских рыбаков на нем и ретироваться на вокзал…

В бульон кидаем крупняк и лук, по готовности - овощи и приправу с солью.
В бульон кидаем крупняк и лук, по готовности - овощи и приправу с солью.

И вот, спустя много лет, нынешней зимой те самые аборигены приглашают меня провести каникулы в их новой квартире. И где бы вы думали? Всего в двух километрах по прямой от того самого места, где я встретил рыбака в конце апреля в зимней экипировке. Вдобавок аборигены заманивали меня тем, что от их крыльца до места, где можно просверлить лунку, всего пять минут неспешного хода. Из их окна, мол, даже видно, где кучкуются сегодня на льду рыбаки и какой на данный момент клев. А еще у них, оказывается, под боком на берегу стоить подводная лодка…

Питерская уха.
Питерская уха.

От такого приглашения я не мог отказаться. Я собрался и приехал в полном обмундировании. С ледорубом, ящиком, валенками, ватником… Я ведь никогда еще не был на зимней рыбалке в нашей культурной столице.

А результат той рыбалки виден на фото выше.

Другие рассказы на канале >>>

Кстати, Яндекс-дзен рекомендует проявлять сознательность и ставить лайки, а потом – подписываться тем, кто этого до сих пор не сделал. И еще. Тех, кто протягивает руку к дизлайку, видно. И, говорят, не только Яндексу. Так что, учтите, куколки из воска приготовлены и если что…