Молчание хунвэйбинов

Пятьдесят лет назад Мао Цзэдун начал в Китае «Великую пролетарскую культурную революцию» – для сохранения пошатнувшейся было личной власти. За следующее десятилетие в стране погибли, по разным оценкам, от 500 тысяч до 2 миллионов человек. Самыми яростными и «богатыми» на жертвы были первые два года, потом товарищ Мао, непрестанно слабеющий физически, сам испугался того джинна, которого выпустил из бутылки. Революция пожирала своих детей: самых активных хунвэйбинов (нет, это не ругательное слово, означает «красногвардейцы» – так назвали себя передовые отряды революции) отправили «на перевоспитание» в деревню. Но на их место тут же встали новые – не менее яростные.

Когда я жила в Китае, то повсюду натыкалась на следы Культурной (так она была названа, потому что боролась с «четырьмя старыми» – традициями, культурой, привычками и идеями) – революции. В прекрасном деревянном доме в очень отдаленной от столицы деревне видишь израненную – очевидно исполосованную топором – резьбу. «Почему?» – спрашиваешь у пожилой хозяйки. Пожимает плечами: «Хунвэйбины». Видишь бережно восстанавливаемые здания буддистских и даосских монастырей: «Культурная революция» – легко объясняют разрушения. Любой специалист по китайской традиционной культуре объяснит: искать эту самую культуру нужно не столько в материковом Китае, сколько в Гонконге, Макао и на Тайване: местах, не узнавших тяжелую поступь хунвэйбинов. Зато в самом Китае внешний антураж Культурной революции хорошо продается. Красные цитатники Мао (в 1960-1970-е они были обязательным подарком на свадьбу и главным учебником жизни, тираж достиг почти миллиарда) можно купить везде, на многих языках. Правда, найти экземпляры, изданные в 1960-х, становится все труднее, зато новоизданных «копий» – море. Несколько лет назад среди молодоженов было модно устраивать фотосессии в костюмах хунвэйбинов – своеобразная мода на «ретро». Оригиналы агитационных плакатов времен Культурной революции – коллекционные экземпляры, а их копии – отличные сувениры. На пекинском антикварном рынке Панцзяюань хорошо продаются и статуэтки времен Культурной революции – из не слишком качественного фарфора, но с понятными сюжетами: враги народа (интеллигенты в очках и с белыми колпаками на головах, на которых записаны их грехи перед партией и народом) и спасители нации – хунвэйбины. Покупают охотно. И в этом, как мне кажется, противоречие загадочной китайской души.

Многим бывшим хунвэйбинам сегодня около 70 – в основном это была молодежь. Их жертвам (тем, которые выжили и до сегодняшнего дня дожили) – примерно столько же, есть и старше. Работают и живут вместе, бок о бок строят процветающий Китай. Многие эксперты уверены: не будь «катастрофы» Культурной революции (это официальное определение, которое дала ей партия в 1981 году, отнеся к тем «30% ошибок», которые за свою долгую жизнь совершил товарищ Мао), не было бы и последовавших за ней экономических реформ. Инициатором которых стал бывший соратник Мао Дэн Сяопин, сосланный в свое время «на перевоспитание» на тракторный завод. Там теперь музей «Тропа Дэн Сяопина» (я там была): говорят, что именно прогуливаясь по этой тропе из дома на работу, и придумал товарищ Дэн про «не важно, какого цвета кошка, лишь бы ловила мышей», хозрасчет и про то, что «бедность это не социализм». Шесть из семи членов Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК (а это и есть коллективное руководство страной) тоже «перевоспитывались». Председатель КНР Си Цзиньпин жил в пещере и возделывал поля. Культурная революция не обошла стороной ни одну семью в Китае. Ни одну.  

В учебниках истории об этом десятилетии – констатация исторического факта и упоминание о тех самых «30% ошибок» Великого кормчего. Парадоксальным образом это все еще слишком чувствительная тема для общества: ее не обсуждают, не осуждают и не забывают. Хунвэйбины по-прежнему молчат, а их жертвам не слишком дают слово. Это Китай, детка.