С песней по жизни

25 September 2018

Телефонный звонок из Международного пресс-центра застал врасплох: “Инесса, вы на Новый год в Пекине? (Конечно, имелся в виду китайский новый год). Министерство иностранных дел устраивает прием для иностранных журналистов, хотим в этом году сделать кое-что новое – будем петь песни с журналистами. Мы посоветовались и решили, что русскую песню наш начальник будет петь с вами. Приезжайте на репетицию”.

Любовь к пению и способность китайских чиновников петь меня всегда удивляла. В любой поездке есть такой момент, когда неизвестно откуда появляется микрофон и идет по кругу. В Китае я убедилась: караоке-машина – одно из самых гениальных изобретений человечества, спасибо японцу (кстати, “караоке” – смесь двух японских слов, означающих “пустой” и “оркестр”) Дайсуко Иное, который изобрел эту самую машину в 1971 году. В 2004 году ему вручили Шнобелевскую премию мира за то, что он “изобрел совершенно новый способ для людей учиться толерантности”.

Телевизор с караоке-машиной – непременный атрибут любого уважающего себя китайского ресторана. Конечно, устанавливают их не в общих залах, а в отдельных кабинетах: чтобы “культурно отдыхающая” компания в какой-то момент отвлеклась от стола и слилась в едином певческом порыве – ничто так не цементирует дружбу, как совместное исполнение шлягера.

Китайцы – нация поющая. А как иначе, если в языке четыре тона, и в зависимости от того, каким из них ты произнесешь, например, слог “ма”, он будет иметь четыре значения – от “мамы” до “лошади”. Поэтому к поющим китайским чиновникам я привыкла и только одним вопросом задаюсь, когда их слушаю: если чиновники поют так хорошо, почему певцы сплошь и рядом – безголосые? Но это так, почти лирическое отступление...

Потребуется еще одно, чтобы объяснить: медведь мне на ухо не наступал, он там конкретно потоптался. То есть ни голоса, ни слуха у меня нет. Так что на соло я не претендую (хотя летом и спела китайским товарищам про “Не расстанусь с комсомолом”, но у нас была поездка по революционным местам, и это было к месту), но к хору присоединяюсь с удовольствием. Пару лет назад слова про то что “слуха у меня нет, но петь я люблю”, сказал Владимир Путин, наигрывая одним пальцем “С чего начинается Родина”, а потом и затянув (простите, Владимир Владимирович) американскую песню про ежевичные поляны. Для многих, кто до этого категорически отказывался петь на людях, это прозвучало ободряюще: важен не голос или слух, а желание петь. Тут главное – сцены не бояться. Ну, от этого страха я избавилась в детстве, когда с группой пионеров приветствовала партийные конференции: “За наше счастливое детство спасибо, родная страна!”. Так что, несмотря на неожиданность МИДовского предложения, не отказалась. Кстати, наш дуэт был не единственным: начальник Информационного департамента Пекинского муниципалитета пела с корейским репортером, а начальник Департамента внешних связей – с японской журналисткой. Когда формировали дуэты, исходили из всеобъемлющего принципа инь-ян: возможность однополых дуэтов даже не рассматривалась. Мы с Хун Лэем (а он заместитель начальника Информационного департамента МИД и один из пресс-секретарей, до этого я видела его только за трибуной во время ежедневных пресс-конференций) пели “Подмосковные вечера” – оригинальным этот выбор не назовешь: “Вечера” вместе с “Катюшей” в Поднебесной популярны настолько, что многие китайцы даже и не подозревают об их иностранном происхождении. Два часа репетиций, две минуты на сцене – и шквал аплодисментов. Нет, не подумайте, я и не думала относить их на свой счет: Хун Лэю аплодировали бы в любом случае.

Так почему здешние чиновники хорошо поют? С седой древности в Китае ценилось гуманитарное знание и гармоничная личность. Чтобы стать чиновником, нужно было пройти через сито жестких экзаменов (которые, кстати, существуют и сегодня) и продемонстрировать не только выдающееся знание классических трактатов, но и владение искусствами: каллиграфией, живописью и музыкальными инструментами. И практически все китайские чиновники высокого уровня этими искусствами владеют и сегодня. Посмотришь на визитку, а там среди официальных должностей непременно указано членство в обществе традиционной живописи или каллиграфии, или еще чем-то подобном. Например, бывший Вице-премьер Госсовета Ли Ланцин, выйдя на пенсию, занялся любимым делом – резьбой традиционных китайских печатей, выставки устраивает. Бывший посол КНР в Беларуси Юй Чжэньци недавно устроил фотовыставку «В фокусе любимая Беларусь». И этот список увлечений можно продолжать до бесконечности. Так что не только с песней – с искусством идут по жизни китайские чиновники.

 Фото Михаила ПЕНЬЕВСКОГО