Смоленский авиаполк: лучшие пилоты СССР против «Барбароссы»

22.06.2018

22 июня 1941 года на аэродроме Смоленск-Северный базировался лучший бомбардировочный авиаполк Советского Союза. Уже во второй день войны их машины отправились в бой: только они могли наносить удары по важнейшим объектам в далёком вражеском тылу с хирургической точностью.

Всё началось в 1939 году. СССР в 30-е годы справедливо гордился своим гигантским воздушным флотом и его современными самолётами, мощными и стремительными. Они грозно и гордо пролетали над Красной площадью на бесчисленных парадах, впечатляя советских граждан, иностранных журналистов и шпионов. Лучшие, специально отобранные пилоты СССР сражались с франкистами в Испании и с японской армией в Китае. Их профессионализм заслужил высокие оценки союзников и врагов.

Советский И-16 в расцветке ВВС республиканской Испании
Советский И-16 в расцветке ВВС республиканской Испании

Вот только первые же вылеты строевых частей авиации РККА в настоящих, серьёзных войнах Советского Союза с японцами на Халхин-Голе и с финнами в Карелии показали: массовая выучка красных военлётов никуда не годится. И если истребители ещё что-то могли показать, то с бомбардировщиками всё было совсем плохо. Экипажи летали слишком высоко, боясь зениток, штурманы не умели находить цели, а бомбы сыпались куда Маркс пошлёт — хорошо если хотя бы в паре километров от цели.

На финском фронте советские войска вскоре начали банально бояться вызывать бомбардировщики для авиаподдержки: в лучшем случае они скинут бомбы чёрти знает куда в лес, а в худшем всё прилетит на головы красноармейцев. Разрушение по ошибке жилых кварталов Хельсинки с многими сотнями погибших мирных жителей вместо военных объектов привело финнов в ярость и стало пропагандистской катастрофой для СССР.

Выход предложил Александр Евгеньевич Голованов — шеф-пилот эскадрильи особого назначения Аэрофлота. Он был одним из самых прославленных советских пилотов. Его налёт составлял более миллиона километров в любую погоду и в любых широтах. Когда стало понятно, что советская бомбардировочная авиация недееспособна, Голованова вызвали на фронт.

Александр Евгеньевич Голованов, отец советской дальней авиации и первый командир смоленского авиаполка
Александр Евгеньевич Голованов, отец советской дальней авиации и первый командир смоленского авиаполка

Полетав в составе экипажей лично и понаблюдав за творившимся беспределом, он предложил Сталину создать специальное бомбардировочное соединение с отобранными вручную лучшими специалистами ВВС, которые вдобавок возьмут на вооружение самый передовой советский и мировой опыт. Это даст краснозвёздной авиации дееспособный и высококачественный инструмент для бомбовых ударов любой сложности — а его опыт будет использован для подготовки всех прочих советских лётчиков. Вождь немедленно принял Голованова в Кремле и дал «добро» на реализацию идеи.

Спустя месяц, в январе 1941 года Голованов стал командиром 212-го дальнего бомбардировочного авиаполка. Новая элитная воинская часть была развёрнута на аэродроме Смоленск-Северный. Под начало Голованова собрали лучших пилотов, штурманов и операторов бомбометания СССР, которых стали готовить по специальной усиленной программе. Их задачей было наносить точные удары на дальних бомбардировщиках ДБ-3Ф, они же Ил-4, по вражеским тылам в любое время суток при любой погоде. Экипажи целенаправленно изучали расположение важнейших промышленных объектов и транспортных узлов Германии и оккупированных ей стран — они и должны были стать их главными целями в надвигавшейся войне.

А.Е. Голованов (справа) и офицеры 212-го ДБАП в Смоленске, весна 1941 года
А.Е. Голованов (справа) и офицеры 212-го ДБАП в Смоленске, весна 1941 года

Личный состав 212-го полка учился крайне интенсивно не менее 12 часов в сутки. Все участники программы страдали от жестокого переутомления. Как оказалось, не зря. Времени на полную подготовку не хватило. Экипажи хорошо освоили ориентирование и пилотирование в плохих метеоусловиях — но ночные полёты и работа в сложных метеоусловиях оставалась проблемой.

И всё равно сделано было очень многое. По оценке самого Голованова — курс успели освоить на 2/3. 212-й ДБАП стал тем, чем должен был — лучшим в стране бомбардировочным полком. Единственным, способным уверенно находить и поражать цели в далёком вражеском тылу. К началу войны в составе полка было 60 готовых к бою дальних бомбардировщиков ДБ-3Ф, и ещё дюжина машин в состоянии ремонта. На его основе уже планировалось развернуть дальнебомбардировочную авиационную дивизию.

Один из ДБ-3Ф смоленского авиаполка
Один из ДБ-3Ф смоленского авиаполка

22 июня 1941 года лётчиков смоленского полка подняли по тревоге. Известие о массовых бомбёжках немцами советских городов зачитавшийся до рассвета Голованов, едва собравшийся к утру немного вздремнуть, сначала принял за очередные учения, но увы — всё было предельно серьёзно. Комполка приказал подвешивать фугасные бомбы и предварительно — пока не удастся восстановить связь с штабом округа в Минске — подготовить вылет на порт Данцига.

В 9:30 утра в полк был направлен приказ от командующего ВВС Западного фронта генерал-майора авиации Ивана Копца: ночными налетами уничтожить авиационные заводы Кенигсберга. Но из-за наступившего полного бардака в системе управления советскими вооружёнными силами до смоленского авиаполка он так и не дошёл, а затем и вовсе был отменён.

В эти минуты и часы железный каток военной машины третьего рейха уже катился по советской земле, неся смерть, горе и разрушения. Не успевшая провести военную реформу РККА несла страшные потери и откатывалась на восток.

Авиация в первые же минуты войны потеряла огромное количество самолётов на аэродромах. Узнав о том, что подчинённая ему авиация Западного военного округа в первый день войны потеряла более 700 машин, Иван Копец застрелился вечером 22 июня.

По Кёнигсбергу в ночь на 23 июня отработали машины 53-го авиаполка — с сомнительным успехом, повредив около 30 зданий на окраине вместо авиазавода. А Голованов и личный состав полка окончательно убедились в том, что война началась всерьёз только во второй половине дня из обращения Молотова к советскому народу. Тем не менее, к этому времени полк уже стоял в полной боевой готовности.

На следующий день смоленский авиаполк получил приказ — устный! от командования ВВС в обход пропавшего со связи командования округом через командира корпуса! — работать по целям в районе Варшавы: железнодорожному узлу пригорода Прага, патронно-снарядному заводу на окраине Варшавы и аэродрому Мокотув. Вскоре 8 бомбардировщиков ДБ-3Ф с лучшими экипажами СССР поднялись в воздух со смоленского аэродрома и взяли курс на оккупированную польскую столицу.

Две машины вечером появились над варшавской Прагой. Они сбросили 20 бомб ФАБ-100 с высоты 8 километров на вокзал, разрушив несколько зданий. Увы, на обратном пути бомбардировщики попали под обстрел советской ПВО в районе пылающего под бомбёжками Минска, а затем их попытались перехватить советские же истребители. Одна из машин совершила вынужденную посадку у Кричева, её стрелок-радист был ранен. Ответным огнём бомбардировщики сбили один из атаковавших их советских И-16.

Три ДБ-3Ф в то же время обрушили три тонны бомб на патронно-снарядный завод на окраине Варшавы. Внизу прогремели взрывы и начались пожары. На обратном пути они отбились от пары Bf-109, при этом Bf 109F-2 W.Nr.12813 был повреждён оборонительным огнём советских бомбардировщиков и совершил вынужденную посадку. А затем машины попали под огонь всё тех же минских зенитчиков и перехватчиков. Ещё одна машина полка с повреждениями ушла на вынужденную — и тоже с раненым стрелком-радистом.

Ещё тройка бомбардировщиков смоленского полка сбросила 15 ФАБ-100 на аэродром Мокотув близ Варшавы — разрушив ангар и убив четырёх немецких военнослужащих. Часть бомб не удалось скинуть из-за ошибки члена экипажа — сказывалась не оконченная программа подготовки. Это звено успешно миновало Минск, но одна из машин тоже совершила вынужденную посадку из-за поломки двигателя.

Вечером ещё 9 машин 212-го ДБАП поднялись с аэродрома Смоленск-Северный и отправились вслед заходящему солнцу к Варшаве на ночную бомбардировку. Первое звено из трёх ДБ-3Ф из-за появившейся над польской столицей тяжёлой облачности так и не сумело найти цель и вернулось в Смоленск без происшествий. Второе звено из трёх машин по той же причине не выполнило основную задачу, но сумело отбомбиться по вспомогательной: железнодорожной станции Плоньск к северу от города.

Третье звено из трёх бомбардировщиков тоже отбомбилось по запасной цели, станции Новый Двур. На обратном пути звено понесли первые человеческие потери. На одном бомбардировщике из-за отказа на высоте кислородного оборудования задохнулся стрелок-радист. А другой был сбит всё теми же минскими зенитчиками, которые из-за рухнувшей связи и системы управления войсками Западного фронта стреляли по всему, что видели в небе. Экипаж погиб в полном составе.

В пылающем от массированных бомбёжек Минске зенитчики были готовы открыть огонь по всему, что летало — в первые дни войны они нанесли 212-му полку большие потери в самолётах, чем немцы.
В пылающем от массированных бомбёжек Минске зенитчики были готовы открыть огонь по всему, что летало — в первые дни войны они нанесли 212-му полку большие потери в самолётах, чем немцы.

Днём 24 июня полк получил новую задачу: удары по катившимся по советским дорогам немецким танковым и моторизованным колоннам, главному инструменту блицкрига. Это были важнейшие и при этом сложные цели, для поражения которых были нужны самые опытные экипажи. И хотя полк учился совсем другому, ударам по промышленным объектам и транспортным узлам с большой высоты, он немедленно приступил к выполнению приказа.

Первый вылет на бомбёжки вражеских колонн вёл сам комполка Голованов. После полудня 20 ДБ-3Ф обрушили фугасные бомбы на немецкие танки и грузовики в районе Гродно, а также на захваченный немцами аэродром — чтобы противнику не достались трофеем советские бомбардировщики. Другие самолёты полка работали на брестском направлении.

Бомбардировщик 212-го ДБАПа в окраске образца начала войны
Бомбардировщик 212-го ДБАПа в окраске образца начала войны

Вечером ещё 9 машин отправились штурмовать немецкие колонны в районе Берёзы-Картузской. На них обрушились немецкие истребители: люфтваффе получили приказ прикрыть направление, Гудериан пожаловался на бомбёжки его колонн под Брестом днём... Обратно из вылета вернулась только одна машина. Всего за 24 июня полк совершил 50 самолёто-вылетов и лишился сразу 14 бомбардировщиков.

25 июня 212-й полк бомбил немецкие колонны в окрестностях Вильнюса. А вечером того же дня Смоленск подвергся мощной немецкой бомбёжке. Город пылал. Голованов приказал перебазироваться под Ельню. И вовремя — едва последние машины улетели на юг, немецкие бомбы обрушились на аэродром. Одна из них угодила в ещё не вывезенный склад бомб — мощнейший взрыв разрушил даже здание штаба полка. В Ельне были свои проблемы: тяжёлые ДБ-3Ф с трудом взлетали с грунтовой полосы, но Смоленск-Северный был слишком очевидной целью.

В первую неделю войны пилоты 212-го ДБАП с их уникальными умениями были нужны везде. Экипажи делали по несколько вылетов в день, чудовищно уставали, но продолжали поднимать машины в небо и отправляться бомбить важнейшие цели. Уничтожение которых могло замедлить машину блицкрига.

Смоленский полк раз за разом успешно выполнял боевые задачи, но платил за это тяжёлую цену. Уже к 28 июня боеготовых машин осталось всего 14. Остальные были в ремонте или потеряны. В основном в боях — дальние вылеты совершались без истребительного прикрытия, в ВВС СССР толком не было тяжёлых истребителей сопровождения, да и обычных для этого не давали. И ДБ-3Ф при любой меткости бортстрелков оказывались довольно лёгкой добычей для истребителей люфтваффе.

Просьбы Голованова дать прикрытие или хотя бы разрешить его полку ночные вылеты остались без ответа. Чтобы снизить потери, комполка приказал покрасить все машины в камуфляж и над территорией противника летать только на самой малой высоте, а цели атаковать исключительно на бреющем полёте. Но и это не сильно исправило ситуацию.

ДБ-3Ф 212-го полка в камуфляжной расцветке
ДБ-3Ф 212-го полка в камуфляжной расцветке

И даже несмотря на это бортстрелки полка сбили до 18 вражеских самолётов. Машины гибли также при вражеских налётах, при неудачных посадках переутомлённых экипажей, по техническим причинам или благодаря «помощи» советских ПВО.

А 29 июля над Ельней прошёл сильный ливень. Грунтовая полоса окончательно размокла, и оставшаяся дюжина ДБ-3Ф уже не могла подняться в воздух. Полк использовал передышку для возвращения в строй повреждённых машин.

30 июня 212-й ДБАП смог поднять в воздух уже три десятка бомбардировщиков. Советская авиация в тот день проводила большую операцию: сразу пять авиадивизий были брошены на удары по переправам на Березине под Бобруйском, у которых сгрудилось множество танков, грузовиков и пехоты вермахта. Машины смоленского полка раз за разом появлялись над целями. Немцы сосредоточили на этом участке мощнейший кулак артиллерии ПВО и истребительной авиации. Воздух буквально кипел от разрывов.

Немцы стянули к Березине всю 51-ю истребительную эскадру, около 100 истребителей
Немцы стянули к Березине всю 51-ю истребительную эскадру, около 100 истребителей

Советские бомбардировщики перепахивали берега реки и мосты с вражескими войсками — но при этом несли страшные потери. Так, попадание зенитного снаряда в самолёт командира 4-й эскадрильи вызвало мощнейший взрыв ещё не сброшенных бомб — который погубил разом и два соседних советских бомбардировщика. За 30 июня над Березиной 212-й ДБАП только уничтоженными потерял сразу 11 машин. Манштейна удалось задержать на Березине только на три дня.

Повреждённый над Березиной и совершивший вынужденную посадку ДБ-3Ф 212-го полка
Повреждённый над Березиной и совершивший вынужденную посадку ДБ-3Ф 212-го полка

3 июля Голованов был вызван в Кремль к Сталину. Вождь Советского Союза объявил ему о решении: 212-й полк с его уникальными экипажами, из которых уже и так погибли слишком многие, получает приказ прекратить бомбовые удары и переключиться на дальнюю авиаразведку. Информация о передвижениях противника в условиях блицкрига стала куда важнее любых самых точных бомбовых ударов.

И полк показал, что это решение было правильным. Его самолёты в любую погоду приносили ценнейшие сведения о действиях врага, умело скрываясь от вражеских глаз среди облаков или проносясь над опасными участками на сверхмалой высоте. 212-й ДБАП сыграл далеко не последнюю роль в срыве первоначального плана блицкрига в Смоленском сражении июля-августа 1941 года. Когда немецкие танки устремились к Ельне — полк был переброшен в Брянс, затем в Орёл и оттуда в Мценск.

В августе Голованов стал командиром 81-й дивизии, куда затем влился и 212-й ДБАП. Во время боёв под Москвой полк снова переключился на бомбардировки и нанёс врагу существенные потери. А уже в феврале 1942 года Голованов возглавит созданнуй «под него» Авиацию дальнего действия в составе 8 элитных бомбардировочных дивизий. С прямым подчинением лично Сталину. Его пилоты станут наносить удары по целям в самом глубоком вражеском тылу — в Германии, Румынии, Венгрии, Болгарии. АДД совершит до Победы почти 200 тысяч вылетов.

Ну а после войны многоопытные «дальники» вернулись в Смоленск: уже в виде 1-й воздушной армии Дальней авиации. С тех пор она не раз меняла названия и технику — превратившись в самую мощную воздушную армию СССР. Её стратегические бомбардировщики были способны испепелить целые континенты.

Один из стратегических бомбардировщиков Ту-160 ВКС России получил имя Александра Голованова
Один из стратегических бомбардировщиков Ту-160 ВКС России получил имя Александра Голованова

Штаб этой армии — прямых наследников прославленного 212-го авиаполка, во второй день войны отправившегося бомбить вражеские объекты под Варшавой — по традиции всегда оставался в Смоленске вплоть до расформирования в 1994 году.

Ветераны 46-й Воздушной Армии на фоне Ту-95МС «Смоленск». Аэродром Смоленск-Северный, 1999 год
Ветераны 46-й Воздушной Армии на фоне Ту-95МС «Смоленск». Аэродром Смоленск-Северный, 1999 год

Но это уже совсем другая история.

Если вам нравятся наши статьи - подписывайтесь на нашу группу: vk.com/forpost863