Бомба для фрау канцлерин - страшилка для Трампа или новый realpolitik?

18 августа в Берлине Владимир Путин и Ангела Меркель обсудят, как сообщила пресс-служба Кремля, широкий спектр актуальных вопросов. По итогам саммита планируется совместная пресс-конференция Путина и Меркель, на которой почти наверняка будут сделаны важные заявления по ситуации на Украине (возможно, диаметрально противоположные), межсирийскому урегулированию и, конечно же, по реализации проекта «Северный поток 2».

Но журналистов и экспертов (впрочем, как и всех людей, хотя бы в малой степени интересующихся политикой) больше всего интересует не газовый мега-проект и даже не эволюция риторики Берлина в отношении киевского режима. Все ждут высказываний по главной теме - санкционной и тарифной политике США.

Разумеется, ни о каком союзе России и Европы против США, который опирался бы на общее понимание неприемлемости вашингтонской гегемонии, и речи быть не может. И все же саммит в Берлине 18 августа - за четыре дня до даты официального оглашения списка новых американских санкций, анонсированных госдепом неделю назад, - кажется, сулит определенную надежду на контригру России в условиях санкций и информационной войны. Во всяком случае если исходить из логики внешнеполитического реализма.

По определенным причинам возник конфликт между США и Европой (он также возник между США и Китаем, но здесь тема отдельного разговора). Так почему бы, осуществляя контакты с обеими сторонами конфликта, не поиграть на их противоречиях и не получить определенные экономические, геополитические и имиджевые дивиденды? Реализм в его классическом смысле придумал Генри Киссинджер, который в 1970-е сформулировал главный принцип американской внешней политики периода разрядки: сделать так, чтобы Москва и Пекин были ближе к Вашингтону, чем между собой.

Вряд ли Россия сегодня в состоянии сыграть в киссинджеровский треугольник с Вашингтоном и Берлином, прежде всего потому, что Берлин - скажем шире, ЕС - не является полностью независимым центром силы. Стоит вспомнить, что крупнейшие немецкие компании начали выходить из иранских проектов, несмотря на заявления Дональда Туска и той же Ангелы Меркель о приверженности сделке с Тегераном. Да и под вторичные санкции из-за сотрудничества с Россией компании боятся попасть, хотя еще пару лет назад осаждали Бундестаг с требованиями смягчить санкционную политику самого Евросоюза.

Ладно, Европа - слабый центр силы. Но ведь все-таки не совсем бессильный. Значит игра в realpolitik возможна? И тут возникает вопрос на триллион долларов: а кого европейский центр силы представляет? Так ли уж едина Европа, чтобы с ней можно было договариваться и искать пути сближения с ней как с единым целым? Делая определенные шаги навстречу Меркель, не оттолкнем ли мы от себя новое итальянское правительство евроскептиков? Не попросят ли нас встать во внутривенгерском споре на сторону противников Виктора Орбана? Не поменяют ли внешнеполитическую риторику правые популисты Австрии и Нидерландов, увидев сближение Москвы и Берлина? А ведь они вполне могут прийти к власти уже на следующих выборах… И таких вопросов очень много.

Иными словами, Европа - не вершина треугольника. Она сама представляет собой сложную геометрическую фигуру. Да, центр фигуры - Германия, но ситуация не значит, что она всегда будет притягивать к себе все прочие европейские столицы. Следует понимать, что раскол произошел не между Европой и США, а между элитой и контрэлитой Запада - национал-популистами и глобальным начальством. Между тем внешнеполитический реализм - во всяком случае классический - предполагает, что мир приводится в движение столкновением интересов крупных держав и блоков. Он не рассчитан на ситуацию, когда линия фронта проходит не по государственным границам, а внутри западных столиц.

Но и здесь еще не все. Когда Никсон и Киссинджер начали вбивать клин между Москвой и Пекином, КНР уже обладал ядерным арсеналом и практически обеспечил себе постоянное место в Совете безопасности ООН, заручившись поддержкой большинства членов Объединенных Наций (вопрос о членстве в ООН тогда решала Генассамблея, а место в Совбезе приобреталось Пекином автоматически - ранее оно оставалось за Китайской Республикой, то есть Тайванем). Кстати, многие историки полагают, что вхождение КНР в состав постоянных членов Совета Безопасности было нежелательным побочным следствием игры США на противоречиях между СССР и материковым Китаем.

Но даже если бы Пекин не стал полноправным членом международного сообщества в 1971 году де-юре, ситуация мало что меняла в раскладе сил. Де-факто КНР уже стала единственным Китаем и ее статус был, помимо всего прочего, прикрыт ядерным щитом. Тайвань же никем не рассматривался как некий альтернативный Китай. Мятежная антикоммунистическая провинция, которую неплохо бы защитить от Мао, - не более. Иными словами, КНР была сложным партнером по переговорам, но, несомненно, твердой точкой треугольника Киссинджера.

Европа сегодня - куда более сложный объект. До недавнего времени ее единство обеспечивалось двумя надгосударственными структурами - ЕС и НАТО. И если посмотреть на процессы расширения обеих структур на восток после холодной войны, мы увидим, что шли они почти синхронно, с точностью до незначительных поправок. Кстати, когда Грузия и Украина еще сохраняли надежду на территориальную целостность, они свой европейский вектор описывали как поэтапное вступление в НАТО и ЕС. То есть в обе организации сразу.

Кроме того, существование европейских структур Североатлантического альянса не мыслилось без наличия американского зонтика. В годы холодной войны европейцы честно выполняли свои обязательства перед НАТО. В Германии и Франции даже существовал воинский призыв. Но все равно без присутствия США в Старом Свете альянс не имел смысла.

Первому генеральному секретарю НАТО лорду Гастингсу Лайонелю Исмею приписывают следующее определение первоочередных задач альянса: to keep America in, Russia out and Germany down. Столь емкое выражение переводят по-разному. Например, держать США в (Европе), держать Россию вне (Европы) и держать Германию под (контролем). Причем контроль над Германией имел две цели - не допустить нацистского реванша и не дать стране снова стать центром Старого Света. А вот США надлежало удерживать в альянсе (и в Европе) любой ценой, равно как и сохранять Россию в качестве стратегического противника, который оправдывает существование НАТО в глазах западного налогоплательщика.

Поэтому любопытно напомнить, что СССР в 1954 году подал заявку на вступление в НАТО. Она была отвергнута по очевидным причинам, как сообщалось в официальном ответе альянса. Второй раз предложение о членстве России в Североатлантическом блоке прозвучало из уст Владимира Путина в 2000 году, когда он встречался с Биллом Клинтоном. Администрация Белого дома сделала вид, что ничего не было.

После падения железного занавеса принудительный призыв в армию был отменен во всей Европе. Германия, Франция, Великобритания и остальные члены альянса значительно сократили свои военные расходы, по-прежнему рассчитывая на американский зонтик. Так что существование НАТО, военное присутствие США в Старом Свете и так называемая русская угроза неразрывно связаны между собой. Если Россия не является агрессивным монстром, зачем тогда американские вооруженные силы присутствуют в Европе и зачем альянсу заниматься сдерживанием Москвы? А значит - зачем вообще нужен альянс?

У нас часто (и отчасти справедливо) говорят об американской гегемонии, но нередко упускают из вида, что США заплатили за то, что они называют победой в холодной войне не только огромными военными расходами, но и полным открытием своего рынка для ЕС и других союзников по всему миру. И после распада СССР все стало только хуже - европейцы разумно экономили на оборонных бюджетах, но неизменно требовали от Дяди Сэма полных гарантий защиты от России.

Рано или поздно в США должны были проявится скептические настроения по отношению к НАТО. Стоит отметить, что и Клинтон, и Буш-младший, и Обама ворчали на Брюссель и прочие столицы Старого Света за их недостаточную вовлеченность в обеспечение собственной безопасности. Но потом пришел Трамп и поставил вопрос ребром: или платите, или не морочьте американцам голову русской угрозой.

Понятно, почему призыв поладить с Россией вызвал истерику у западного истеблишмента. Раз с Москвой поладили, то зачем ее сдерживать? Если ее не надо сдерживать, прощай американское присутствие в Европе. А значит, и НАТО. И власть глобального начальства. И на пути популистской волны больше нет преград. Разумеется, у либерал-глобалистской элиты были и другие причины не любить Трампа и его избирателей, но то, что его пытаются по рукам и ногам связать именно русским делом, говорит о фундаментальной важности держать Россию вне Европы. Причем даже не для мирового гегемона, а для самой Европы.

Поскольку Трамп оказался крепким орешком, а популистская волна в Старом Свете и не думает идти на спад, начались поиски альтернатив американскому зонтику, который являлся, как говорилось выше, ключевым фактором сохранения единства-Запада-без-России.

И такая альтернатива была найдена. Несколько влиятельных европейских политиков и экспертов предложили создать вооруженные силы ЕС и даже ядерный потенциал, который был бы подчинен не Группе ядерного планирования НАТО (где основную роль играют США), а европейскому штабу. Их инициатива получила название евросдерживания (eurodeterrent).

Впервые о ней открыто заговорили в марте 2017 года. Тогда депутат Бундестага Родерик Кизеветтер (полковник в отставке, повоевавший в Афганистане) заявил в интервью изданию «The New York Times», что у правящей коалиции ХДС/ХСС есть детальный план развертывания европейского ядерного зонтика. По словам Кизеветтера, по имеющемуся плану силы стратегического сдерживания Франции должны быть переподчинены общеевропейскому штабу. Конечно, необходимо было еще уговорить Париж, но, как отметил депутат, главная задача состояла в выделении Берлином средств на перевооружение Европы и - при необходимости - на модернизацию французского арсенала и передислокацию носителей на новые стартовые позиции.

Любопытно, что еще в январе 2015 года Ангела Меркель, выступая в Давосе, решила проблематизировать вопрос ядерного оружия и режима нераспространения. Поскольку, по ее словам, Украина отказалась от СЯС и подверглась агрессии России, то «какая еще страна мира… откажется от ядерного оружия, когда пример Украины показывает, что если ты не представляешь определенную угрозу, то на тебя нападут».

В 2017-м, когда в Белом доме обосновался Трамп, европейцы перешли от намеков к открытым заявлениям. Впрочем, как верно указал в своей статье на сайте группы Stratfor сотрудник Института Востока-Запада и доцент Лондонского университета Александр Ланозка, при нынешнем состоянии дел в Евросоюзе об эффективном ядерном командовании некой структурой ЕС говорить не приходится.

Год спустя концепция поменялась. В Берлине разумно сочли, что допускать до разработки единой европейской ядерной стратегии людей вроде Маттео Сальвини, Виктора Орбана и Себастьяна Курца не стоит. Раз ЕС разваливается, Германии все нужно сделать самой.

29 июля 2018 года в издании «Die Welt» появилась статья одного из самых именитых немецких политологов, профессора Кристиана Хакке под названием «Германия как ядерная держава укрепит безопасность Запада».

12 августа статья была переведена на английский язык и опубликована в авторитетном американском внешнеполитическом издании «The National Interest» под заголовком «Почему Германии должна заполучить бомбу».

Отметим, что свои страницы для данной весьма милитаристской работы предоставило издание, которое является оплотом современного американского внешнеполитического реализма. Что же касается автора статьи-манифеста, то он, пожалуй, самый авторитетный специалист в области международной безопасности в Германии. Его выступление равносильно тому, что у нас с призывом разорвать дипломатические отношения с США выступит ректор МГИМО или с рекомендацией обнулить НДС - ректор Высшей школы экономики.

Хакке констатирует, что Соединенные Штаты более не могут рассматриваться как гарант безопасности Европы, а германские вооруженные силы находятся в жалком состоянии. Автор пишет, что в Бундесвере «ничего не летает, ничего не плавает и ничего не ездит». А политики не находят в себе силы воли сделать очевидные выводы.

Вот что пишет Кристиан Хакке: «Германская политическая элита не просто довольствуется участием в работе над нераспространением (ядерного оружия. - авт.), но еще и с энтузиазмом поддерживает вывод американского арсенала с территории страны и участвует в кампании популяризации глобального ноля [1]. Ситуация отражает отсутствие интереса к вопросам обороны в немецком обществе, которому стало свойственно провинциальное восприятия мира как естественного состояния международной политики. Любой внешнеполитический кризис порождает кратковременный алармизм, но очень быстро общество возвращается к безразличию. Стратегию Берлина иначе никак и не опишешь как закрой глаза и надейся на лучшее».

Автор предлагает резко увеличить военные расходы, возобновить призыв в Бундесвер, разработать собственную оборонную стратегию и обзавестись ядерным потенциалом. Именно германским суверенным потенциалом, а не европейским на основе французского, поскольку надежды на Париж и других партнеров по ЕС и НАТО тают с каждым днем. Причем Германия должна утвердиться роли врага американского президента номер один. Ни больше, ни меньше.

В финале своего манифеста Хакке пишет: «Ритуальная идеализация европейской интеграции и демонизация национальных интересов завела ЕС в тупик и послужила причиной его глубокого кризиса. Поэтому давно назрел пересмотр баланса между национальными интересами и интересами (европейского. - авт.) сообщества. Особенно в Германии. Перед лицом кризиса трансатлантизма и возможных конфликтов приоритетом должна стать национальная оборона, основанная на собственных силах ядерного сдерживания… Мы не должны останавливаться на критике Трампа. Мы должны вооружаться против всех потенциальных противников, вооружаться всеми необходимыми типами оружия».

Все, конечно, выглядит как провокация. Или, говоря психологическим языком, как создание парадоксальной интенции. То есть Хакке (не он один, разумеется - за ним явно стоят влиятельные политические силы) демонстрирует и Ангеле Меркель, и Дональду Трампу, что дальнейшее попустительство национал-популистам и вообще идеям национальных государств приведет к тому, что Германия вновь начнет вооружаться, причем против всех, да еще ядерным оружием. Или останавливайте популистскую волну и продолжайте холодную войну, или вы получите ядерную Германию, да еще являющуюся врагом американского президента номер один.

Но что если все не так просто? В декабре 2017 года под эгидой Евросовета была создана Структура постоянного структурного взаимодействия (PESCO). Она не армия ЕС, но уже ее штаб. Если лидеры пока еще единой Европы решат переподчинить ему хотя бы часть военных подразделений, возникнут вненациональные вооруженные силы, получающие приказы не от легитимных правительств, а от безымянных евробюрократов. http://4pera.ru/~mDTyn