Cегодня пенсионный рубль стоит гораздо больше, чем двадцать лет назад

22.06.2018

«В ближайшие 30 лет, согласно официальным прогнозам, правительства большинства развитых стран будут вынуждены тратить ежегодно от 9 до 16% ВВП на обеспечение старости своих граждан. Ситуация приведет к повсеместному увеличению налогообложения от 25 до немыслимых 40% с каждой зарплаты, причем даже в странах, где общий уровень налогообложения зачастую и без того превышает 40%!» - цитирует экс-министра торговли США Пита Петерсона американский консервативный публицист Патрик Бьюкенен в своей книге «Смерть Запада».

Далее Бьюкенен продолжает уже от себя: «Наступит финансовый эквивалент ядерной зимы. Если Европа желает сохранить свою сеть социального обеспечения, у нас есть три варианта: найти триллионы долларов за счет новых налогов; заставить женщин рожать вдвое и даже втрое больше детей; каждый год принимать миллионы эмигрантов из других стран. Старый Свет стоит перед суровым выбором».

Россия если чем-то здесь и отличается от Старого Света, то лишь в худшую сторону. Трагические события ХХ века создали у нас гигантскую демографическую волну, чередование многочисленных (с тенденцией к сжатию) и малочисленных (без всякой тенденции к расширению) поколений. Усвоение гедонистического отношения к семье и деторождению, распад семей, откладывание деторождений на поздний срок не оставляют нам почти никаких надежд быстро выбраться из демографической ямы.

Причем бóльшую часть прошедшего под красным флагом столетия наша страна, хотя и находилась в числе наиболее развитых стран мира по основным экономическим показателям, имела весьма специфическую систему накопления и перераспределения богатств, которую можно назвать конфискационно-социальным государством.

Советская власть очень охотно отнимала - хлеб, потом землю у крестьян и помещиков, заводы у буржуев, церковные ценности у верующих, доходные дома и квартиры у горожан, зарплату у рабочих (вспомним конфискационные послевоенные займы), право трудиться свободно у зеков и спецпоселенцев. И направляло отнятое на большие проекты… За часть из проектов и сегодня не стыдно, хотя возникает вопрос: нельзя ли было достичь того же самого эффекта с меньшей степенью затраты человеческого капитала; другие представляются разбросом и растратой ресурсов страны на формы деятельности, актуальные только в рамках идеологизированной коммунистической системы: экспорт революции, подъем уровня жизни в советских республиках за счет русского центра и т.д.

А вот отдавать советская власть не очень любила. Будучи в теории социалистическим государством, СССР долгое время сохранял платное образование не только в вузах, но и на высшей ступени средней школы. Пенсии долгое время назначались в основном таким своеобразным категориям стариков, как участники террористического акта по убийству Александра II и всевозможные совпартслужащие (кстати, для широких кругов чиновников, военных и членов их семей пенсии - и немаленькие - существовали и при царизме). Сталинская модель социализма базировалась на беспощадном угнетении и бесправии русской деревни, жители которой долгое время даже после урбанизации оставались большинством населения страны. Полноценная пенсионная система для всех появилась в советской деревне только… в 1971-м, на третьем году после построения развитого социализма и за девять лет до обещанного коммунизма.

Практически никаких социальных преимуществ трудящимся сталинский социализм не давал, а его небольшие плюсы излиха компенсировались тягостными минусами - не только искусственной бедностью, голодовками и террором, но и, к примеру, высокими налогами и помянутыми уже принудительными займами.

Полноценным социальным государством СССР начал становиться одновременно (и даже с некоторым опозданием) с западными странами, принявшими в 1950-1960-е годы кейнсианскую модель экономики: высокие налоги, высокие социальные выплаты, перераспределение большей части национального дохода через зарплаты, а не ренты, стимулирование платежеспособного спроса, скрытая стимуляция накоплений в форме жилищ, а не капитала, на который получается рента.

СССР двигался по тому же пути, что и великое - в кавычках - общество Америки и справедливое - тоже в кавычках - общество Европы, - только с запозданием. Конец 1950-х: повсюду в Европе уже установлены высокие налоги, национализированы ряд крупнейших концернов, платятся стабильно высокие зарплаты; Маленков выдает колхозникам паспорта, а Хрущев на фоне голодных бунтов в Новочеркасске начинает массовое строительство жилья. То, на что средний европеец вынужден был копить годами, через ипотеку или в банке на счете, средний советский человек получал бесплатно, правда, не в собственность. Тем не менее накопление происходило. Конец 1960-х: в США разворачивается параллельно с вьетнамской войной программа великого общества, включающая беспрецедентную поддержку бедных и накачивание среднего класса за счет обложения богатых; в СССР Брежнев наконец дает пенсии колхозникам, и советская власть впервые в своей истории обращает внимание на развитие Нечерноземья (которое, впрочем, почти уничтожила ранее кампания по ликвидации неперспективных деревень).

Полноценный социализм (не в марксистско-ленинском смысле, а в том, что называлось на Западе welfare state) был построен лишь к началу 1980-х. Он базировался не на прогрессивном обложении, а на всеобщей конфискации со всеобщим же уравнительным перераспределением, которое из-за общего низкого уровня казалось современникам отнюдь не уравнительным (в перестройку критики советского режима сполна воспользовались темой привилегий номенклатуры). Он сочетался с искусственной бедностью, постоянным дефицитом внутренней торговли, однако успокаивал тем, что государство обещало долгосрочную стабильность и возможность бесплатно получить то, на что в рыночных обществах требовались бы крупные накопления (впрочем, для не желавших ждать были и эрзацы индивидуального накопления - жилищные кооперативы и т.д.). Мало того, СССР кажется единственной из развитых стран, которая своевременно позаботилась о купировании угрожающего демографического коллапса: законы начала 1980-х чрезвычайно стимулировали материнство и обеспечили последнее в нашей истории по-настоящему большое поколение.

Позднесоветские люди уже на полном серьезе занимались тем, что на выпускном вечере высчитывали будущую пенсию своих детей. Грустная правда состояла в том, что советская экономика структурно уже не справлялась с одновременным поддержанием такого социального государства, проекцией мощи сверхдержавы, дальнейшим научно-техническим развитием и поддержанием хотя бы некоторой степени экономической автаркии (импорт превратился у позднесоветских людей в идола). Добавим сюда структурный этнодемографический кризис: СССР становился все менее русской, все менее европейской страной, которую буквально захлестывал демографический рост Средней Азии, дававшей гораздо более низкопроизводительный труд, но предполагавшей все более высокую социальную нагрузку.

Разумеется, столь непростое уравнение возможно было решить, - урезав идеологически-сверхдержавные притязания до национальных интересов, увеличивая экономическое и политическое неравноправие между республиками в пользу русского центра, начав аккуратную трансформацию экономики. Только трансформация была совсем не про атмосферу эпохи и состояние умов что партийной элиты, что научно-технической интеллигенции, что обывателя перед телевизором.

Вместо аккуратности постсоветская трансформация пошла по пути тотального социального дефолта. Капитуляция в холодной войне. Роспуск СССР по советским административным границам с последующими кровоточащими национально-территориальными проблемами и фактическим геноцидом русских во многих республиках. Скоростная деиндустриализация, сопровождавшаяся разграбом, деликатно названным приватизацией. Полное сгорание всех накоплений в огне инфляции, конфискаций и дефолтов 1990-1998 годов. И все - под сектантские заклинания о благодетельной игре рыночных сил, которые после переходного периода обязательно всех обогатят, и о непременном просачивании богатств от богачей к беднякам.

Справедливости ради надо отметить, что сектантские мантры не были чисто российским явлением. В то же время тот же путь проделывали США при Рональде Рейгане и особенно Британия при Маргарет Тэтчер. 1980-е годы были для британцев таким же шоком, как для нас 1990-е. Но в США и Британии болезненные антисоциальные реформы и рыночный фундаментализм сочетались с подъемом национального сознания и державных притязаний, в России же мы наблюдали одновременный крах всего (державного величия, национального достоинства), похищение исторических территорий, коллапс промышленности и сельского хозяйства, исчезновение накоплений и веры в будущее. Нация превратилась в общество анонимных жертв ограбления. http://4pera.ru/~1TbXr