Две Турции и Курдистан в придачу

Двойные, парламентско-президентские выборы в Турции, состоявшиеся 24 июня, сообщили нам два факта. Первый - Реджеп Эрдоган по-прежнему лидер своей страны. Второй - его лидерство довольно хрупкое, а сама страна остается весьма расколотой в социо- и этнокультурном плане. Глубина и трагичность раскола - на уровне где-то посередине между Соединенными Штатами и Украиной. Масштабные внутринациональные противоречия привели к попытке военного переворота почти два года назад, и хоть переворот окончился неудачей, противоречия никуда не делись.

Еще начиная с эпохи Кемаля Ататюрка армия в Турецкой республике обрела почти юридический статус одной из ветвей власти, и если не ключевой на постоянной основе, то уж точно обладающей решающим словом в кризисных ситуациях. Эдакий конституционный суд, совет старейшин и ружье на сцене в одном лице. На военных возлагалась миссия смещать лидеров, нарушивших оставленные Кемалем заветы относительно правильного устройства государства. В списке возможных прегрешений едва ли не самым тяжелым считался отход от секулярных принципов в сторону исламизма.

Так, свержение военными в 1960-м премьер-министра Аднана Мендереса, через год казненного, было объяснено его авторитарными замашками, непродуманной экономической политикой и коррумпированностью. Однако никак не меньшую роль сыграло и его сдержанное, но все же заметное сочувствие исламу и мусульманскому духовенству. В стране массово открывались религиозные школы, вновь были разрешены призывы к молитве не только на турецком, но и на арабском языке. Поговаривали о связях Мендереса с запрещенным накшбандийским тарикатом, а когда самолет премьера однажды чудом избежал авиакатастрофы, спасение полуофициально представили как милость Всевышнего. Лояльность к исламу, помноженная на промахи светского характера, и привела Мендереса к печальному финалу карьеры и жизни.

Вновь военные вышли на арену весной 1971 года, когда в стране царил длившийся уже довольно долго политический и экономический хаос, улицы городов служили местом постоянных кровавых столкновений левых, исламистов и националистов, а слабое и раздираемое противоречиями правительство Сулеймана Демиреля ничего не могло поделать. Военные предъявили Демирелю ультиматум, требуя сформировать дееспособный и верный заветам Ататюрка кабинет и обещая в противном случае взять власть непосредственно в свои руки. Недолго подумав, премьер ушел в отставку. Его преемником люди в погонах поставили профессора Нихата Эрима, сформировавшего чисто технократическую команду. Следующие два года военные держали ситуацию в стране под своим открытым контролем, а после проведения необходимых изменений и реформ вновь передали власть гражданским политикам и ушли в тень.

К концу 1970-х страну вновь захлестнули хаос и насилие, фактически Турция балансировала на грани гражданской войны. Лилась большая кровь в ходе столкновений левых и правых радикалов. Среди последних наиболее заметной и агрессивной была известная организация «Бозкурт» («Серые волки»). У власти по иронии судьбы вновь находился… кабинет Демиреля - и вновь бессильный остановить смуту. В сентябре 1980 года военные, ведомые генералом Кенаном Эвреном и поощряемые Вашингтоном, желавшим большей внутренней стабильности у важного союзника, в очередной раз захватили власть. Запрету подверглись все чрезмерно активные политические силы, как левые, так и правые, от «Бозкурта» до Рабочей партии Турции. Под раздачу попала и Партия национального спасения, основанная в 1972 году и придерживавшаяся линии исламизма среднего накала (один из программных тезисов - «первым социалистом мира был Мухаммед»), а ее лидер Неджметтин Эрбакан был осужден и подвергся запрету на политическую деятельность.

Через несколько лет запрет был снят. Эрбакан основал новую партию, названную Партией благоденствия, с которой выиграл в 1995 году парламентские выборы. На посту главы правительства Эрбакан повел Турцию на интенсивное сближение с исламским миром. Именно ему принадлежала идея создания исламской восьмерки. Военным, как нетрудно догадаться, такие кульбиты не слишком понравились, и в конце февраля 1997 года премьеру предъявили ультиматум с требованием кардинальной смены курса и отказа от исламизма во внутренней и внешней политике. Эрбакан был вынужден уйти в отставку.

Триумф с отставкой Неджметтина Эрбакана оказался последним для турецкой армии в XX веке и по большому счету последним на данный момент вообще. Появление на авансцене Партии справедливости и развития, идейно наследовавшей исламистским партиям Эрбакана и созданной при его участии, восторга у военных, естественно, не вызвало. Тем более холодно был воспринят прорыв к власти лидера ПСР Эрдогана, немедленно начавшего интервенцию в Ирак в рамках антихусейновской операции США и примкнувших к ним вассалов. Командование турецкой армии ранее всячески старалось от соответствующей участи уклониться. Собственно, интервенция во многом и является ответом на вопрос, почему мнение военных вдруг перестало быть в турецкой политике решающим. Когда-то Вашингтон считал фундаментом стабильности Турции секуляризм, теперь же вполне приемлемым оказался исламизм, а главным критерием приемлемости послужила верность американским интересам. В конце концов Джорджа Буша-младшего, заявившего, что светского диктатора Саддама Хусейна ему поручил уничтожить Господь в личном послании, сложно было удивить религиозным пока еще не диктатором Эрдоганом.

Армия в очередной раз трепыхнулась в 2007-м, когда ПСР выдвинула кандидатом в президенты Абдуллу Гюля, даже на общем фоне своей партии выделявшегося приверженностью к исламизму. По стране прокатилась волна демонстраций сторонников светского пути, зазвучали призывы к бойкоту выборов для их отмены из-за недостаточной явки. Протестующих поддержал глава Генштаба Яшар Бююканыт, прямо заявивший о готовности военных к вмешательству. Гюль отозвал было свою кандидатуру, но в июле ПСР с явным преимуществом одержала победу на выборах, и парламент все-таки утвердил его президентом.

В том же году турецкие власти, получив поддержку судебной системы, заявили о раскрытии тайной военной организации «Эргенекон», якобы практиковавшей теракты, подготавливавшей и осуществлявшей политические убийства (например, журналиста армянского происхождения Гранта Динка) и силовым путем влиявшей на общественно-политические процессы. Отставной генерал Вели Кючюк, которого следствие назвало лидером «Эргенекона», на судебном заседании в январе 2008 года открыто сказал об американских корнях дела.

В 2010-м страну сотряс новый скандал - дело о проходившем в 2003-м военном семинаре «Операция «Кувалда», на котором будто бы репетировались сценарии госпереворота. Всего по пересекавшимся между собой делам «Эргенекона» и «Кувалды» за решетку бросили несколько сотен офицеров и генералов. Их оставшиеся на свободе коллеги в знак протеста уходили со своих постов. Так, в 2011 году в отставку подал глава Генштаба генерал Исик Косанер, а вместе с ним командующие всех трех родов войск - сухопутных сил, ВМФ и авиации. Отставку приняли с удовольствием, и Генштаб возглавил генерал Недждет Озел, ставленник Эрдогана.

В дальнейшем военную элиту зачищали еще несколько раз, и даже выход на свободу в 2014 году многих ранее осужденных генералов и офицеров говорил не столько о ренессансе армии, сколько о снижении восприятия ее как серьезной угрозы. Тем не менее ближневосточное обострение с активной вовлеченностью в него Турции дало некоторые намеки, что все не так просто и вооруженные силы политическую субъектность окончательно не утеряли. Когда турки сбили в ноябре российский самолет, в отечественных экспертных кругах озвучивалась не самая невероятная версия, что имела место провокация военных против Эрдогана. Причем среди закулисных организаторов провокации назывались американцы, разочаровавшиеся в непредсказуемом авантюристе Эрдогане и вновь поменявшие сторону в турецких политических раскладах.

Попытка военного переворота в июле 2016 года стала последней мощной попыткой армии отправить в утиль исламистский великодержавный курс и лично Эрдогана. Последней, возможно, лишь хронологически, но Эрдоган, включив жесткий авторитаризм пиночетовского образца, сделал все, чтобы и эсхатологически, в смысле - окончательно. В вооруженных силах прошли чистки размаха нашего 1937 года, пусть и с меньшей брутальностью. Власти Турции отстранили от должностей всех военных прокуроров и задержали целый ряд высокопоставленных военных. Также были задержаны более 100 адмиралов и генералов, более 40 из которых уже арестованы по судебному решению. Были уволены 8 тыс. сотрудников полиции. В дополнение вычистили 2360 полицейских, более 100 военных и 196 сотрудников министерства связи. Наконец, были отправлены в отставку 586 офицеров в звании полковника: 470 офицеров сухопутных войск, 71 офицер ВМС, а также 45 ВВС.

Впрочем, такие же чистки прокатились и по всей государственной системе, да и формально независимым учреждениям, - массово увольняли преподавателей, чиновников, судей, медиков, журналистов. Однако переходить на долгосрочную пиночетовщину с отменой всякой демократии султан не стал, сохранив возможность политической и идеологической конкуренции и конфликтности, но в мирном русле. Свидетельством тому стал сначала прошлогодний конституционный референдум об упразднении поста премьер-министра и передаче его полномочий президенту, а затем и нынешние выборы. Нужно отметить, что, инициируя руками своей Партии справедливости и развития референдум о переходе к президентской, а де-факто квазимонархической форме правления, Эрдоган рисковал. Делал (и успешно сделал) он все для себя и под себя, но в итоге мог стратегически опростоволоситься, уже через год передав кресло-трон конкурирующей фирме.

А фирма, сиречь - сторонники светского пути развития и конкретно кемалистская Республиканская народная партия, выставила на выборы очень сильного кандидата - Мухаррема Индже. Он фактически поставил перед собой цель стать не полным антиподом Эрдогана, а Эрдоганом 2.0, только в другой оболочке и лучше. Индже оседлал любимого конька действующего президента - популизм. Несмотря на программную светскость, он много говорил об уважении исламских ценностей (точно так же в России иные левые и либеральные политики говорят о том, что лично придерживаются православия или как минимум симпатизируют ему, но отрицают клерикализм). Он много выступал перед курдами и в поддержку более снисходительной к ним политики, и хотя у курдов был свой кандидат, лидер ориентированной на национальные меньшинства Демократической партии Селахаттин Демирташ, появились намеки, что в случае второго тура Индже-Эрдоган курдские голоса могут уйти представителю РНР. http://4pera.ru/~z6HW2