На западном фронте - без перемен?!

У названия знаменитого романа Эриха Марии Ремарка в конце не было ни вопросительного, ни восклицательного знаков. Что означало трагическую необратимость свершившегося. В данном же случае вопросительное восклицание означает вновь затеплившуюся надежду на то, что, может быть, Вторая холодная война не так уж необратима. Например, потому, что при явном наличии западного фронта, может быть, на самом деле война и есть, но совсем не холодная. Но и - пока что - не горячая. А тогда - какая?

Дипломатический корреспондент ВВС Джонатан Маркус (Jonathan Marcus) 1 апреля на сайте компании опубликовал статью под заголовком «Russia v West: is this a New Cold War?» И при всем желании принять ее за первоапрельский розыгрыш не получается - уж слишком серьезные материи в ней обсуждаются, да еще с привлечением мнений вполне авторитетных экспертов. Один из них ранее заявил, что для вразумления политиков неплохо было бы получить буквальное воспроизведение Карибского кризиса 1962 года… Да-да, вот буквально: «То, что я скажу, ужасно, но было бы неплохо. Я действительно думаю, что было бы хорошо иметь кризис для того, чтобы все повзрослели».

В своей статье Джонатан Маркус не рискнул привести цитату, очевидно, побоявшись столь вызывающего радикализма. Но ее автор - эксперт Вильсоновского центра в Институте Кеннана, а также научный сотрудник в Center for Naval Analyses Майкл Кофман (Michael Kofman) - высказался именно так. И не где-нибудь в приватной обстановке off the record, а на открытой панельной дискуссии в вашингтонском Центре национального интереса (Center for the National Interest). Которую модерировал наш бывший соотечественник Дмитрий Симес, а ныне известный американский политолог Dimitri Simes.

Очевидно, что свой заголовок Маркус придумал по мотивам именно той дискуссии, поскольку двое из ее участников прямо поставили под вопрос возможность определения нынешней конфронтации между Западом и Россией как Второй холодной войны. Саймс указал на три принципиальных различия между ситуацией противостояния Запада и СССР и нынешней. «Прежде всего, - отметил он, - имеется совершенно различный баланс сил. Второе - отсутствие у России привлекательной интернациональной идеологии. Третье, очевидно, что Россия значительно больше открыта Западу, нежели во времена собственно холодной войны. А также - меньше правил, но больше эмоций, нарастание враждебных эмоций с обеих сторон».

Участвовавший в той дискуссии Майкл Кофман согласился с Саймсом и уже в интервью Джонатану Маркусу уточнил, что сегодня мы имеем дело не с противостоянием двух конкурирующих мировых систем, в рамках которого холодная война была фатально неизбежна. Отнюдь. Нынешняя ситуация - результат «сознательных решений, принятых лидерами, стратегий, которые они реализуют, а также целой серии вполне определенных разногласий в международной политике». То есть, говоря о наступлении того, что, похоже, не точно именуется Второй холодной, мы должны сразу же признать: все происходящее - не проявление исторической неизбежности и объективной закономерности, а дело вполне авторское и рукотворное.

С помощью еще одного эксперта - профессора Военно-морского колледжа США (US Naval War College) Лайла Гольдштейна (Lyle Goldstein) - Маркус попытался все же установить авторство условно Второй холодной. И получилось вот что. США за четверть века после окончания Первой холодной войны привыкли к мысли о безальтернативности установленного ими однополярного мира. Привыкли иметь дело со слабыми и не способными на серьезное сопротивление оппонентами. И вдруг обнаружили, что их либеральный миропорядок не устраивает такие страны, как Россия и Китай. А принудить их к принятию миропорядка у США возможностей нет. Значит, нужно признать, что мы вернулись во времена политики великих держав.

Но, подчеркивает Гольдштейн, «многие на Западе, похоже, поддались после окончания холодной войны синдрому лишенности врага (enemy deprivation syndrome). Многие специалисты в области национальной безопасности выглядят так, будто они истосковались по более наглядной (simple) угрозе, которую легко охарактеризовать». И вроде бы Грузия (2008) и Украина (2014) дают удобные поводы, но здесь обманчивая простота. События в постсоветских государствах - прямое следствие быстрого распада Советского Союза, оставившего в наследство проблемы идентичности и границ. И надо понимать, что у России есть свои национальные интересы, которые она оказалась способна вполне эффективно отстаивать. http://4pera.ru/~fVHQj