Самодостаточна ли одинокая полукровка, как назвал Россию Владислав Сурков?

В начале апреля на сайте уважаемого в экспертной среде и регулярно читаемого мной журнала «Россия в глобальной политике» Совета по внешней и оборонной политике вышла статья помощника президента России Владислава Суркова «Одиночество полукровки (14+)». Сама по себе работа Суркова в жанре публицистики не нова и всегда привлекала внимание, причем вполне оправданное.

Последняя статья особенно интересна - и прежде всего тем, что написана не просто на тему глобальную, вечную и неисчерпаемую, но и тем, что написана она в период, когда стоит вопрос о том, чтобы выстоять в условиях жесткого геополитического противостояния с Западом, понять, как и куда двигаться из точки бифуркации, как выбрать дорогу, ведущую к живительному источнику, оздоровляющему государство и общество. Статья «Одиночество полукровки» (14+) является по своей сути важным индикатором все более заметной дискуссии, которая ведется не только в экспертном сообществе и среди интеллектуалов, но и в среде политической элиты, а исходя из смыслов и статуса самого автора, во многом является импульсом, выводящим дискуссию на новый уровень.

Анализируя материал, можно выделить как бы три уровня, три слоя, на которые хотелось бы обратить внимание, - исторический, современный геополитический и внутриполитический. В рамках всех трех содержатся довольно интересные предложения, пусть порой и не выраженные подробно. Все они довольно тесно связаны друг с другом и в итоге приводят читателя к главному выводу: «Россия четыре века шла на Восток и еще четыре века на Запад. Ни там, ни там не укоренилась. Обе дороги пройдены. Теперь будут востребованы идеологии третьего пути, третьего типа цивилизации, третьего мира, Третьего Рима…»

На историческом уровне автор стремится обосновать свой тезис о том, что сегодня Россия должна остаться в одиночестве и уйти от западоцентризма, поскольку восемь веков бега на Запад и Восток не оставляют ей выбора, ибо не привели скиталицу к успеху. Конечно, с Владиславом Сурковым в значительной мере можно согласиться, тем более что анализ исторического развития России, исходя из соотношения в ней восточного и западного, всегда был очень популярен в России, начиная с XIX века, прочно войдя в практику наших интеллектуалов, как западников, так и славянофилов и евразийцев.

Из спорных моментов здесь назову главный - все же не только Россия искала Запад, имела место улица с двусторонним движением. Даже не вдаваясь в спорные теории о роли Ватикана в утверждении филофеевской концепции «Москва - Третий Рим» и детали того, насколько идеология ереси жидовствующих отражала ориентацию международных контактов лидеров столь сложного идейно-политического течения, все же стоит признать, что порой воинственные инициативы Москвы на западном направлении были вызваны именно угрозой с Запада, в частности от Литвы и Речи Посполитой, что именно Речь Посполитая, а не сам Лжедмитрий, был вызовом для Московского царства, а самозванец прибыл на готовую почву, обеспеченную частью знати, желающей взять реванш у самодержавного периода.

Вряд ли сегодня можно отрицать и внешний польско-украинский фактор в русском расколе, и тот факт, что активное вовлечение Запада подготовило почву для Петра. Последний фактически окончательно разделил народ на два слабо пересекающихся мира. Как известно, именно петровское разделение во многом заложило те противоречия, которые мы потом увидели в русском позднем феодализме и в русском капитализме конца XIX - начала XX веков. На них накладывались серьезные религиозные противоречия. А с заметным усилением монархии Романовых после 1814 года начались серьезные противоречия с Британией и - в меньшей степени - с континентальными партнерами России. Они имелись отнюдь не только в военной области, как в 1853 году, но прежде всего в области концептуально-идеологической, где Запад вел временами вполне успешное наступление. Тем не менее «русские все никак не европеизировались» - действительно, ни женитьбы на немках, ни войны не смогли повернуть Россию на Запад полностью, что в условиях аграрной страны, сохранения территориальной общины, отсутствия внутри последней частной собственности вряд ли и могло бы быть. Русский капитализм пытался изменить ситуацию, но поступательного успеха на наступило. Первоначальные темпы роста падали, община оказалась живучей, самодержавие проиграло битву за страну, а попытка выиграть битву за великодержавный статус в угоду союзническим обязательствам обернулась и просто катастрофой. http://4pera.ru/~7f71q