Уроки европейского тоталерантного Рейха для России

Когда российское правительство решило повысить пенсионный возраст, все штатные работники агитационно-пропагандистского блока мгновенно стали оправдывать соответствующую меру, ссылаясь на западный, в частности, европейский опыт.

Интересно, что ее оправдывают те же самые люди, которые денно и нощно сообщают о смерти Европы из-за гей-парадов и наплыва мигрантов. Интересно, что они по-своему правы в обоих случаях, просто резкие конъюнктурные повороты от одного аспекта к другому без желания увидеть всю картину целиком выглядят некрасиво. Действительно, в развитых странах Европы достойная социальная система и инфраструктура (правда, импортировать ее к нам почему-то хотят не целиком, а только пенсионный возраст, который к тому же высок или находится в стадии повышения отнюдь не во всех странах, и подобные меры вызывают резкую критику общества и контрэлит). И действительно, мигранты стремительно превращают Старый Свет в Дивный Новый Мир - в том смысле, что обликом крайне отличающийся от привычного для автохтонного населения. Однако оба явления определенным образом связаны друг с другом - ведь мигрантов во многом привлекает именно благосостояние и социальный пакет, позволяющий вольготно сесть на шею белому человеку, художественно проинтерпретировав расхожую фразу о его бремени.

Но если повышение пенсионного возраста обычно подвергается критике европейских политиков, то излишняя мигрантофилия - правых. Споры уже вышли за пределы плоскости досужих разговоров. Так, в Германии разногласия между желающим ужесточить отсев мигрантов главой МВД Хорстом Зеехофером и мигрантолюбивой Ангелой Меркель привели к угрозе серьезного правительственного кризиса, ведь большинство членов фракции ХДС/ХСС в Бундестаге поддержали Зеехофера. Министр внутренних дел заявил о нежелании работать с Меркель, и Меркель, скрепя сердце, приняла ультиматум: до конца месяца Берлин должен утрясти с другими странами ЕС, особенно страдающими от нового переселения народов, пакет совместных мер по утруске и усушке новых европейцев, в противном случае Зеехофер оставляет за собой право ввести-таки особый режим контроля на немецкой границе.

Отметим, что свою жесткую позицию Зеехофер занял при поддержке и в координации с молодым австрийским канцлером Себастьяном Курцем (странно, что никто еще не назвал его новым Гитлером, хотя, возможно, уже и назвали). 13 июня Курц, выступая в Берлине, заявил: «Мы считаем, что нужно сформировать ось желающих для борьбы против нелегальной миграции. Я доволен перспективами плодотворного сотрудничества между Римом, Веной и Берлином, которое мы хотим развивать». Упоминание Рима неслучайно. Новый министр внутренних дел Италии, лидер правой партии «Лига» Маттео Сальвини - тоже сторонник антииммигрантских мер. 11 июня Италия напоказ закрыла свои порты для судна «Аквариус», на борту которого было шесть сотен африканских беженцев. Французский президент Эммануэль Макрон, в плане риторики и игры мускулами пытающийся играть роль европейского Дональда Трампа, только не правого, а леволиберального, назвал шаг итальянцев циничным и безответственным. Итальянцы в ответ обвинили Париж в лицемерии. А 19 июня Сальвини объявил, что правительство проведет перепись цыган в стране. Все, не имеющие документов, будут депортированы, цыган - итальянских граждан, «к сожалению, придется оставить».

Кажется, раскол европейского политического класса по вопросу мигрантов, причем раскол, проходящий не по национальным границам, а между правыми и леволиберальными элитариями разных стран, обретает реальные очертания. Преувеличивать его влияние на сегодняшний день и тем более завтрашний день особо не стоит. Констатировать и анализировать - смысл есть.

В речи и, главное, в действия влиятельных европейских политиков прокралось то, что еще недавно считалось уделом маргиналов и радикалов. Вспомним бойню в исполнении Андерса Брейвика, которая была террористическим выпадом с четким и демонстративно обозначенным политическим генезисом. Брейвик специально и не раз проговорил на суде и в своем манифесте, почему он решил перебить молодую поросль правящей в Норвегии партии: перейти все мыслимые морально-этические границы и слететь с катушек его заставило то, что ранее с катушек слетела норвежская и - шире - европейская элита. К убийству молодых активистов Рабочей партии Брейвика подтолкнуло планомерное убийство - как он считал - партией и вообще европейским леволибералитетом Норвегии и Европы.

Громкое ответное «Не запугаешь!» выглядит, наверное, самой адекватной реакцией на терроризм, вне зависимости от степени правоты пострадавшей стороны, просто исходя из законов политической борьбы. Тем не менее «Не запугаешь!» бывает разное. Заявить по горячим следам о своей непоколебимости - дело нужное, но осмыслить для себя причины произошедшего и сделать выводы на перспективу все равно нужно. Так вот, выводы правящий в Европе леволиберальный класс сделал совершенно не те. С одной стороны, он отрефлексировал бойню как нечто иррациональное, лишенное логики, безумное не столько по форме, сколько по сути. Примерно так же Израиль трактует Холокост как иррациональное и уникальное событие, отказывая другим геноцидам, в частности, геноциду армян, в праве на сравнение с ним. Поистине религиозная, я бы сказал, языческая вера в необратимость и естественную, природную, онтологическую безальтернативность глобализации и понятого в либеральном духе прогресса заставляет европейских властителей дум и кабинетов воспринимать несогласных как сумасшедших еретиков, причем слово «еретик» здесь ключевое, обычных сумасшедших среди самих либералов хватает.

С другой стороны, леволибералитет страшно разозлило, что общество и некоторые интеллектуалы робко попытались все-таки разобраться в феномене Брейвика и увидеть в побоище измерения, выходящие за узкие пределы самого побоища. С умалишенного еретика Брейвика и взятки гладки, а вот попытка найти в его словах и действиях некий предмет для обсуждения, пусть даже совсем не для оправдания преступника, - практически пособничество фашизму. Сим грозным клеймом любое обсуждение кровавой драмы и было заблокировано.

Более того, Старый Свет еще больше взвинтил темпы и увеличил масштабы толерантности, мультикультурализма и мигрантофилии. Европейская политика стала похожа на поведение больного циррозом печени алкоголика, узнавшего о своем страшном диагнозе, но вместо лечения удвоившего потребление спиртного, мол, болезнь меня не запугает. Новые грани абсурда привели к новым трагедиям. Скажем, французский сатирический еженедельник «Charlie Hebdo». Не шизофрения ли - завлекать в Европу толпы мусульман и одновременно глумиться над их святынями, мотивируя свои действия неприкосновенностью свободы слова? Но и здесь всякая дискуссия о причинах и о том, что от чего-то одного - либо миграции, либо свободы кощунств - надо отказываться, была истерично заулюлюкана и стигматизирована. Причем отечественные единомышленники европейских леволибералов не сильно от своих сотоварищей отстали. Один известный музыкальный критик соответствующих взглядов, блистательный в публицистике на профессиональные темы и оставляющий тяжелое недоумение постами на темы общественно-политические, написал длинную заметку в соцсетях. Смысл был таков: ни в коем случае нельзя выдвигать тезисы вроде «Да, теракт ужасен и убийство недопустимо, но картинки-то дрянь» с «да, но» через запятую, если уж так не терпится, напишите «Теракт ужасен», поставьте точку и уже с нового абзаца - «Картинки дрянь».

Да, теракты ужасны, а Брейвик и братья Куаши - так себе персонажи.

Ради Бога! Но - как только у европейцев появилась возможность высказать мнение о происходящем на их земле с помощью демократических процедур, не опасаясь персональной травли и диффамации, результаты стали все более и более показательными. Самый сногсшибательный пример - Brexit, случившийся летом 2016 года и словно приуроченный к пятилетию теракта Брейвика. Бюрократы и операторы леволиберального дискурса, провозгласившие сами себя мозгом Европы, продолжают лечить цирроз водкой, но внутренние органы, сиречь - сами европейцы, раскручивают маховик сопротивления болезни и заодно самопровозглашенному мозгу. И если еще в европейском тоталерантном Рейхе, как и в любом нормальном тоталитарном образовании, воля и желания простых граждан если и влияли на политику верхов, то далеко не во всех вопросах, и вопросы ценностного выбора в части мультикультурности и мигрантофилии были запретной для демократии зоной, то теперь ситуация чуть поменялась. http://4pera.ru/~mgwtm