ОПЕРАЦИЯ «БЕГЕМОТ»: Генеральная репетиция апокалипсиса

30.03.2018

Вечером 6 августа 1991 года на американской станции слежения была объявлена боевая тревога: засечен пуск ракеты из водной территории Баренцева моря. Через несколько секунд на экранах радаров возникла еще одна точка, потом еще одна… В течение двух минут из-под воды стартовали шестнадцать тяжелых межконтинентальных баллистических ракет с разделяющимися головными частями. «Это ведь 160 боеголовок!» — пронеслась мысль от одного офицера к другому. В пункте управления повисла напряженная тишина…

Но вот приборы отметили самоликвидацию четырнадцати целей, и только две продолжили полет. Система расчета траекторий отметила, что целью ракет является Камчатка.

«Похоже, русские сегодня гуляют, сэр, — после долгой паузы сказал своему командиру один из младших офицеров, — вот это фейерверк!» Русские в самом деле в этот день гуляли, отмечая успех операции «Бегемот»: впервые в мире подлодка сразу выпустила весь свой ракетный боекомплект. Об истории этой уникальной стрельбы и связанных с ней обстоятельствах пойдет сегодня речь…

Самым большим достижением подводного флота был пуск осенью 1969 года восьми ракет с борта подводного ракетоносца К-140 под командованием капитана второго ранга Юрия Бекетова. В эпоху перестройки в Министерстве обороны СССР все чаще стали раздаваться голоса, что подводные лодки ненадежны, что восьмиракетный пуск был случайностью, а на самом деле лодка может отстрелить две, ну, в лучшем случае, три ракеты. А если это так, то и надо сокращать подводный флот, тем более что он требовал больше всего денег на свое содержание. Руководство флота, разумеется, с этим не соглашалось, но и доказательств своей правоты не имело.

Подводный ракетоносец К-140

«Генеральная репетиция апокалипсиса»

Баллистическая ракета подводных лодок Р-29РМ

Владимир Чернавин, главнокомандующий ВМФ СССР, поручил эту миссию экипажу новейшего атомного подводного ракетоносца К-407, позднее ставшего «Новомосковском», под командованием капитана 2 ранга С.В. Егорова. Организацию операции «Бегемот» осуществляла специальная межведомственная комиссия, в состав которой вошли представители Министерства обороны и промышленности — разработчики ракеты, ракетного комплекса и подводной лодки. Техническим руководителем по системам подводной лодки был назначен академик С.Н. Ковалев, а по ракете и ракетному ком- плексу — Л.Н. Ролин. Главным контролером стал командир дивизии подводных лодок капитан 1 ранга В.М. Макеев.

Для проведения операции «Бегемот» в подводную лодку были оперативно загружены 16 ракет, проведены комплексные регламентные проверки ракетного комплекса и систем подводной лодки, сделан доклад командующему флотом о готовности к выполнению залповых стрельб. В интересах сокращения затрат операция проводилась по плановой боевой подготовке экипажа подводной лодки и штатном полете только двух ракет. Ракеты, стартующие в залпе первой и последней, должны были выполнить полную программу полета и попасть в заданные точки прицеливания. Остальные ракеты, участвующие в залпе, должны были по всем параметрам старта полностью соответствовать боевым ракетам, но высота их полета могла быть произвольной. Вместе с экипажем на борт лодки поднялись только те, чье присутствие действительно было необходимо — контр-адмирал Леонид Сальников, командир дивизии капитан 1 ранга В.М. Макеев, генеральный конструктор корабля Сергей Ковалев, его заместитель по ракетному оружию И.И. Величко и ряд специалистов ГРЦ им. академика В.П. Макеева — Л.Н. Ролин, А.А. Кирьякевич, А.В. Попов, Н.Г. Лисеичев.

Затем лодка вышла в Баренцево море и заняла выделенный ей район на огневой позиции, ожидая разрешающего сигнала на проведение залповой стрельбы. В это томительное время все находятся в максимальном напряжении. Наконец загорается световое табло — приказ-разрешение экипажу выполнить ракетную стрельбу. Командир объявляет «учебную боевую тревогу, ракетную атаку» — и весь экипаж мгновенно приходит в движение, операторы занимают свои места и докладывают о готовности к стрельбе.

«Все эмоции ушли куда-то в подкорку, — рассказывал Сергей Егоров, — в голове прокручивал только схему стрельбы. Конечно же, в моей судьбе от исхода операции «Бегемот» зависело многое. Мне даже очередное звание слегка придержали. Мол, по результату… И академия светила только по итогу стрельбы. За полчаса до старта — загвоздка. Вдруг пропала звукоподводная связь с надводным кораблем, который фиксировал результаты нашей стрельбы. Мы их слышим, а они нас нет. Сторожевик старенький, на нем приемник барахлил. Инструкция запрещала стрельбу без двусторонней связи. Но ведь столько готовились! И контр-адмирал Сальников, старший по борту, взял ответственность на себя: «Стреляй, командир!»

Схема пуска баллистической ракеты подводных лодок Р-29РМ

Итак, командир докладывает главному контролеру, что подводная лодка к ракетной атаке готова, и получает разрешение на стрельбу. 21 час 07 минут 6 августа 1991 года. И из глубин Баренцева моря взлетают на огненных столбах одна за другой шестнадцать баллистических ракет и уносятся в сторону берега! Палуба центрального поста как бы проседает — загорается транспарант «Есть старт первой ракеты», затем второй, третьей, четвертой… шестнадцатой!

«Я верил в свой корабль, — вспоминает Егоров — верил в своих людей, особенно в старпома, ракетчика и механика. Верил в опыт своего предшественника — капитана 1 ранга Юрия Бекетова. Правда, тот стрелял только восемью ракетами, но все вышли без сучка и задоринки. Мне же сказали, что даже если тринадцать выпустим, то и это успех. А мы все шестнадцать шарахнули! Без единого сбоя. Как очередь из автомата выпустили». Но ведь пуля — дура. А что говорить про многотонные баллистические ракеты?

«Нет, ракета — большая умница, с ней надо только по-умному. Погоны капитана 1 ранга Сальников вручил мне прямо в центральном посту. В родной базе нас встречали с оркестром. Поднесли по традиции жареных поросят. Но прожарить как следует не успели. Мы их потом на собственном камбузе до кондиции довели и на сто тридцать кусочков порезали, — чтоб каждому члену экипажа досталось».

Видеозапись этого знаменитого пуска сохранена в музее ЦКБ морской техники «Рубин» в Санкт-Петербурге. На ней, проклюнувшись из воды, оставив на поверхности моря облако пара, взмывает ввысь и скрывается в полярном небе первая ракета; через несколько секунд за ней устремляется с воем вторая, третья… пятая… восьмая… двенадцатая… шестнадцатая! Без единого сбоя. Облако пара тянется по ходу подводного крейсера. Раскатистый грозный гул стоит над пасмурным нелюдимым морем…

Пусковая шахта БР Р-29РМ на К-407
Пусковая шахта БР Р-29РМ на К-407

Обычно проведение подобных экспериментов сопровождалось (да и сейчас сопровождается) градом правительственных наград. Представили подводников к наградам и в тот раз: командира крейсера к Герою Советского Союза, старшего помощника — к ордену Ленина, механика — к Красному Знамени… Но через неделю — ГКЧП, Советский Союз упразднили, советские награды канули в историю. В результате моряки довольствовались только очередными звездочками на погонах. И хотя подводники заслужили большего, чем получили, в конце концов главное — это след в истории, а не очередные ордена и медали.

И только благодаря мужеству и настоящему, не показному патриотизму офицеров-подводников новая Россия смогла сберечь свой ракетоносный флот. Им не платили зарплату, их семьи замерзали в заполярных поселках, оставшихся без тепла, у них не было жизненных перспектив… Но они продолжали служить, спасая флот. Офицеры спасали Россию. А результаты пуска легли на стол стратегов Пентагона, ясно предостерегая их от попыток решить проблему советского ядерного потенциала первым обезоруживающим ударом.

РПКСН «Новомосковск» даже в беспоходное и бесславное для флота десятилетие девяностых несколько раз сумел прогреметь на всю страну. В 1997 году этот корабль совершил то, что не удавалось никому в мире — пустить ракету в цель с Северного полюса, с макушки планеты. В 1998-м ракета, запущенная с крейсера, вывела в космос искусственный спутник Земли! Дела воистину глобального масштаба. Давайте же отдадим должное первому командиру этого исторического корабля, офицеру, который все время нес службу по завету поэта-фронтовика: «Не надо ордена, была бы Родина».