Истинная свобода человека в романе "Война и мир"

В ходе развития сюжета "Войны и мира" Толстой выводит свою собственную философию, касающуюся законов мира, судьбы, человеческой свободы и несвободы. В сущности, этой же философией обосновывается сюжет романа, под нее подводятся все поступки героев и итоги исторических войн. Толстой, как идеолог, не может существовать вне Толстого-писателя - в романе определенные ключевые выводы всегда звучат из уст лучших героев. Стоит внимательней рассмотреть понятие истинной свободы человека, которое Толстой трактовал в собственном ключе.

Вопреки самому понятию, у Толстого концепция свободы основана как раз на обратном - на зависимости, точнее, на следовании "общему человеческому закону". Закон этот проявляется в романе на двух уровнях - на глобальном (собственно, "война" и все войны, которые вели разные народы) и на бытовом (тот самый "мир" - быт, ведение хозяйства). Оба пласта связаны друг с другом, без "войны" не бывает "мира", и наоборот. Толстой говорит о том, что зависимость существует всегда, проявляется во всем, что "абсолютной свободы не существует, равно как и необходимости, они сосуществуют вместе". Обосновывается это окончанием войны, победой России (как страны, показавшей свое моральное право на эту самую победу) и гибелью Наполеона. Да, Наполеон взошел на трон, чтобы править, но, согласно Толстому, не его воля дала ему право повелевать, не она же и низвергла его. Предопределение спасает Наполеона от тех, кто хочет его убить (например, Безухов, искавший Наполеона с целью заколоть его кинжалом, не достигает своей цели), но в нужный момент "сто дней" Наполеона просто заканчиваются. Предопределение может быть и жестоко - Кутузов, сыгравший свою роль и устранивший Наполеона, перестает быть нужен своей стране в качестве полководца. Время меняется, и великий полководец умирает, сделав, что было должно.

С этим законом предопределения так или иначе пытаются воевать и мириться главные герои романа. Два человека, олицетворяющих разные полюса романа - Безухов и Болконский, оба находятся в одинаковом поиске того, что истинно. Пережив первую встречу со смертью при Аустерлице, Болконский верит в важность больших дел, в существование этого великого неба над его головой, верит в свою роль и судьбу. Однако и его идеалы рушатся - в один момент Болконский понимает человеческую пустоту, истинное непонимание руководящими людьми настоящего положения дел. Он начинает мыслить об эгоистической, "свободной" в его понимании жизни, чтоб можно было прожить, никому не навредив и обратить жизнь себе на пользу. Однако понимание того, что "жизнь не узнана до конца" и гонит вновь Болконского на войну, на его последний подвиг.

Болконский и Безухов разными дорогами приходят к общему пониманию, главной максиме Толстого - при этом Безухову увериться в этой простой истине помогают не книги, не масонство, не сам поиск, но человек. Платон Каратаев, олицетворение русского человека с его любовью ко всем в Боге, "божеской любовью", которая не угасает - тот персонаж, которого Толстой наделил главным даром романа. Каратаев любит всех одинаково, несправедливости для него не существует, а значит, высший жестокий закон ему не страшен. Каратаева убивают, когда он заболевает и не может идти вслед за французами. Но Пьер Безухов благодаря ему получает ценнейший урок - в одинаковой любви ко всем и есть настоящее спасение. А значит, в ней кроется свобода даже при невозможности этой самой свободы. Болконский осознает эту истину перед смертью, его поиск закончился печально. Но Толстой не видит в этом трагедии - жизнь продолжается, дуб расцветает снова, закон любви торжествует на земле.

Такова свобода человека и его спасение при условии абсолютной зависимости от закона жизни. Путь к Богу возможен и прост - он кроется в мире, в смирении, в ведении своего хозяйства и в любви (как было показано в эпилоге на примере двух семей). И выше этой простоты не может быть ничего. Пусть надмирные силы жестоки и не обещают счастье - любовь, согласно философии Толстого, затмевает все. И именно из нее исходит настоящая, неэгоистическая свобода всякого человека.