Восхитительное путешествие Кокорина и Мамаева

За последние несколько суток было столько прекрасных новостей об избиениях - одна лучше другой. Сперва был нашумевший бой Конора и Хабиба, который закончился постыдной дракой. Теперь - история с участием наших футболистов, которые еще не научились играть на высшем уровне (не в обиду нашим ребятам с ЧМ), но зато уже научились избивать людей.

В воскресенье два друга, футболисты Александр Кокорин и Павел Мамаев уехали в Москву отмечать десятилетие дружбы. Двое ребят были были настолько упоенными жизнью, что непременно решили с кем-нибудь зарамсить. Сказано - сделано. Был жестко избит водитель ведущей Первого канала Ольги Ушаковой и чиновник Минпромторга Денис Пак - последнего били стулом, а водитель был госпитализирован с черепно-мозговой травмой и сломанным носом. Пострадал еще гендиректор НАМИ Сергей Гайсин, но эта информация вроде бы не подтверждена. Ребяток уже поймали, их, вероятно, ждут уголовные дела и наказание от футбольных клубов. Выгнать обоих будет сложно, ибо контракт хорошо защищает профессиональных футболистов. Но положение их осложнится.

А пока мне хотелось бы поговорить о другом. А именно - о том, как так случилось, что в нашей стране из детей нищих девяностых выросли самые настоящие гоблины, которым закон не писан совершенно. Проведу аналогию - поколение сороковых годов, росшее в послевоенной нищете, вполне усвоило простую истину - что все в жизни достигается горьким трудом, и даже меняющаяся политика не может убить главные идеалы. Скромность и нестяжательство - вот рукояти той мотыги, которую "не перешибить камнем". Не будем говорить о сложностях времени и политического строя - благодаря этим забытым труженикам в свое время страна поднялась из хаоса и разрухи. Девяностые оставили нам другое наследие - наглых и самоуверенных господ, свято уверенных в своей безнаказанности. Кто так воспитал их? Улица ли? Или, глядя на скромных тружеников тыла, юные ребятки усвоили, что жить надо не как прежде? Классическая гегелевская диалектика - на смену трудолюбию пришли наглость и хамство. И рукоприкладство, когда это необходимо.

И сколько будет тех людей, что заочно оправдают Кокорина и Мамаева? Мол, все правильно, все по житейским понятиям, нечего делать замечания сильным людям, уверенным в своей правоте. Есть такое ощущение, что эти люди будут. Возможно, у них у всех будут общие корни - полунищее детство и юность девяностых, кино про бандитов, дворовые кореша, многие из которых давно не на свободе. Сейчас ребяткам не слишком повезло - они перешли дорогу людям, достаточно известным, чтобы не дать им уйти безнаказанными. Но что было до этого? Скольких еще эти негодяи успели избить? Сколько безымянных людей было сметено этими не в меру рукастыми господами? Социальная справедливость, конечно, работает в отношении чиновника, который проектировал "Кортеж" - но почему-то она не слишком хорошо работает в отношении простых людей. Возможно потому, что далеко не вся Россия еще отреклась от насилия. Хотя бы учитывая, сколько людей смотрели тот самый бой в Октагоне - насилие, возведенное в ранг шоу. Зрелище, гладиаторские бои, как они есть.

Новая элита, богатые люди, вышедшие прямиком из смутного времени, не слишком обременены моралью и этикой. Кантианская максима "не делай другому того, чего не хочешь сам" им незнакома. Ницшеанский принцип сверхчеловека с волей к власти незнаком им тоже - но внутри себя они пытаются оправдать силу силой. Деньги, власть - вот то, что ставит нынешнюю элиту превыше человека и закона. И пока все происходит так, можно ли говорить еще о чем-то? Культура насилия позволяет многим многое - агенты ГРУ ходят по чужим городам и травят других бывших агентов, Жириновский со своей охраной избивает человека на митинге, ряженые казаки, благословляемые властью, бьют нагайками людей, прячась за спины служителей закона. Культура насилия цветет и развивается.

И, пока все так - поступки Кокорина и Мамаева, даже осуждаемые обществом, не станут чем-то истинно мерзким и отвратительным. Не в тот миг, когда другое насилие восхваляется либо спускается на тормозах. Это не наша культура и не наш модус поведения. И когда-нибудь это будет понято.