Людям о людях. "Зимняя вишня"

Здравствуйте, товарищи. В свете текущих событий не хочу и не стану давать оценок виновным и уж тем более кого-то виновными назначать. Это и без меня делали, делают и ещё не раз сделают. Не буду размышлять о количестве жертв, строить хитрые логические выводы – уменьшают или нет число жертв и т.д.

Рассказать я хочу про другое.

30 лет назад, когда я был восьмилетним мальчиком, меня отдали учиться в школу. В обычную, тогда ещё советскую, школу. Могу ошибиться, воды утекло с тех пор много, но вроде бы как весь мой срок обучения, все 8 лет, директором школы была товарищ Зулина. Видели мы её только на линейках, нас ею не пугали, но дело своё она знала. И привести я в пользу этого могу 2 железных (для меня, обывателя) аргумента.

Аргумент 1. Когда мы вернулись в школу со своих первых каникул, на первом этаже начального блока висел действующий муляж светофора, а пол перед раздевалкой был расчерчен на условный перекрёсток. Раз в месяц вместо внеклассного чтения мы ходили на первый этаж, и дяденька в форме инспектора ГАИ (сейчас это ГИБДД) с жезлом показывал нам сигналы регулировщика, объяснял про светофор, пока кто-нибудь из учительниц его включала-выключала с выключателей на стене и пугал нас жуткими рассказами, как «одной девочке грузовик проехал по руке», а так же рассказывал что нужно делать, если человека сбила машина или если увидел что столкнулись две машины.

Аргумент 2. Раз в четверть у нас вместо внеклассного чтения проводился урок ГО – гражданской обороны. Проводила его учитель физкультуры. Приносила магнитофон с записью сирен разных служб и противовоздушной тревоги, с третьего класса начала приносить противогаз и респиратор, рассказывать о том какие техногенные катастрофы могут случиться, и самое главное – в конце дня мы эвакуировались на время всем начальным блоком. Внутри класса нас выстраивали парами, затем по команде учительницы мы спокойно, не бегом, выходили из класса и спускались на первый этаж, после чего выходили на улицу. Бежать было запрещено потому, что если кто-то упадёт, то помешает выходить остальным, а так же если будет дым, на бегу быстрее отравишься. Не знаю, укладывались ли мы в норматив и был ли вообще норматив, но каждый раз, спускаясь со школьного крыльца, я неизменно видел Зулину, напряжённо глядящую на секундомер. Учительницы же наши во время таких мероприятий цокали языками и закатывали глаза.

Эвакуация выглядела впечатляюще – наша учительница командовала нам выходить ровно тогда, когда А-шки почти заканчивались, и пока мы выходили, то пристраивались чётко за их учительницей. Впереди шла завуч, за ней А-шки, их учительница, за ней мы, Б-шки, за нами наша учительница, за ней В-шки и их учительница, и так далее. Замыкала колонну учительница Е-шек, и таким единым непрерывным поездом-змеёй, мы покидали школу.

Всю начальную школу я был командиром класса, когда начиналась эвакуация, пытался помогать учительнице строить ребят в пары (а может больше мешал, но она не сказала мне плохого слова) и наш класс стоял разбитый на пары задолго до того, как она начинала выглядывать в коридор чтоб дать нам команду на выход. Моё место было, разумеется, в первой паре

А потом Советский Союз развалили, и никому нахрен стала не нужна «эта дурацкая гражданская оборона», а с ней вместе пионерская организация, комсомол и все «пережитки ужасов коммунизма».

А ещё более потом я отправился служить в Российскую Армию, и в учебке  мне попался хороший командир роты, капитан-лейтенант Перерва. Надеюсь, сейчас он уже хотя бы капитан первого ранга, а лучше вовсе контр-адмирал и при этом такой же замечательный и принципиальный командир.

Именно с его подачи обычный суточный наряд у нас был усилен «пожарным расчётом» - командой в 5 человек, каждый из которых имел своё назначение, и в случае пожара прибывал на место со своим инструментом. Основной задачей расчёта был сбор информации о пожаре до приезда настоящей пожарной команды и если пожар не представлял опасность – тушение своими силами и спасение материальных ценностей. На полигоне мы отрабатывали как действовать багром и топором, куда бежать когда горит и что вообще делать.

А сейчас я работаю на предприятии, и у нас на каждом рабочем месте есть инструкции – по охране труда, и о том как действовать при пожаре, куда звонить, что говорить и что делать.

Очень надеюсь что все эти знания мне не пригодятся никогда. Но мы живём в капиталистическом мире. И каждый ребёнок с молоком мамы должен понять и принять простую истину: о своей заднице заботиться надо самому. Не ждать пока это сделает государство, работодатель, владелец инфраструктуры, в которую ты вошёл и так далее. И соответственно главное, чему родителю следует учить ребёнка – это заботиться о себе самому, не ждать что кто-то завяжет шнурки и вытрет сопли, научить просчитывать возможные опасности и принимать меры к тому чтоб их минимизировать, научить что нужно делать при стихийных бедствиях, техногенных катастрофах и в других экстренных ситуациях, одним словом – стать своему ребёнку самым первым и главным учителем по Гражданской Обороне. Соответственно, каждому взрослому следует принять эту же ситуацию – принять ответственность за себя и своих детей на себя, а не валить её на условного Путина, и изучить эту самую Гражданскую Оборону.

Ведь как знать, насколько было бы меньше жертв, если бы люди были хоть немного подготовлены.

Подписывайтесь на наш канал, и оставайтесь в курсе новых идей!