Слёз уже нет. Выплаканы все наперёд. Лет на десять

К утру временный госпиталь был практически переполнен. Несмотря на внутреннее мужество и стойкость, солдаты не могли скрывать приступы боли от различных ранений. Они кричали. Кричали так, что нам, медсёстрам, хотелось просто выть от безысходности.

Мы не могли ничем им помочь – все медикаменты были на исходе. Неоднократно приходилось одну дозу морфия делить на двоих или троих раненых. Хоть выходи из госпиталя и кричи. До хрипоты. От беспомощности и страха. Плачь до истошной истерики. Но нет, нельзя. Некогда заниматься этими глупостями, да и слёз уже нет. Выплаканы все наперёд. Лет на десять.

Вот, еще одного привезли. Говорят под танк попал. Свои же и замесили. На войне приходиться многим жертвовать - даже своими. Не знаю, доживет ли до завтра.

А тот, который лежит около входа, герой. О нем уже слагают легенды. Говорят, он Богом поцелованный. На фашистов, в прямом смысле слова, с голыми руками ходил. Его в полку "тихоней" прозвали. И далеко не из-за его характера. Промышлял он преимущественно ночью. Проберется в лагерь незаметно, пока враги спят, свернет пару шейных позвонков и так же незаметно уходит. Еще ни разу караульным не попадался. Вот везунчик. К нам в госпиталь поступил от своей неосторожности. Спускался к ручью на рассвете - умыться, да воды попить. Утро выдалось в тот день туманным, росы много было. Поскользнулся на камнях и упал прямо на руку. Долго не признавался своим, что рука сломана. Пока она не посинела и товарищи силком не приволокли его к нам в госпиталь. Как итог - заражение крови. Температура не спадает уже неделю. Бредит. Придет в себя, попросит попить и снова уходит в бредовый сон.

Раненые шли конвейером. Кто-то доживал свои последние часы, а кто-то, не теряя боевого духа, отправлялся после перевязки обратно в бой. И каждый просил его дождаться. И мы с девчонками ждали. Искренне. Сотнями и тысячами. Где-то глубоко в душе надеялись, что все вернуться живыми и здоровыми. И они возвращались. Либо искалеченными еще больше, либо мертвыми. Бывает, только стоял, улыбался, когда руку перевязывала, а на следующий день уже пишешь посмертную справку.

А ведь совсем молодой. Жена дома, дети. Мать еще жива. Сколько горя родным принесет эта маленькая похоронка. Выдержит ли сердце у больной, поседевшей матери? А жена? Только печать вдовы будет всю жизнь носить на своем сердце.