У меня был один шанс – мой нож. Собрав все силы, я бросил ветку в противоположном направлении, чтобы отвлечь внимание немца

Тот день остался в моей памяти навсегда, ведь я больше не увидел никого из своих боевых товарищей.


Было холодно, шёл дождь, но несмотря на это мы с сержантом продолжали идти по лесу. Мы молчали. Позади осталась страшная картина: внезапное нападение, стрельба, взрывы мин, осколки, разлетающиеся в разные стороны, и смерть – беспощадная и жестокая. В грязные лужи стекала кровь убитых ребят, а их изуродованные взрывами тела и тела немцев лежали повсюду – мы потеряли всех своих друзей.
Нашу разведгруппа продвигалась ночью по пустынной местности и добралась до расположения немецкого отряда. Благодаря чётко продуманному плану действий нам удалось выполнить задание, но, к сожалению, не удалось вернуться обратно в полном составе – мы были замечены и разбиты.


Мы с сержантом чудом уцелели в перестрелке и сбежали из расположения, тем самым избежали плена, адских пыток и, в последствии, мучительной смерти. У нас была одна цель – дойти до конца и доложить командованию все добытые данные. Мы понимали, что за нами была охота, но надеялись, что в том огромном лесу немцы нас найдут нескоро.
Я ощущал неистовый стук в висках, мой разум был затуманен. Осколок мины попал мне в ногу, и я чувствовал лишь ужасную боль. Несмотря на моё ранение, мы старались передвигаться быстро, насколько это было возможно. До нашего лагеря было еще далеко, а добраться нужно было до темноты: немцы готовили очередную атаку.


Сержант держал меня под руку – раненая нога онемела; мне становилось все труднее идти. Я чувствовал миллионы уколов крошечных игл, вонзавшихся в рану. Мы надеялись, что оторвались, но вдруг – мы услышали голос немцев. «Они рядом», - сказал сержант и в мгновение ока оказался на дереве. Он пытался понять, с какой стороны враги, и узнать их количество. Их было трое.


Действовать пришлось очень быстро и бесшумно, чтобы остаться в живых. Сержант молнией спрыгнул с дерева и затащил меня в небольшой ров. Мы прильнули к сырой земле и стали ждать, пока немецкие солдаты подойдут ближе. Напряжение росло, ведь из оружия у нас была одна граната, несколько патронов в обойме и острый, как бритва, нож.
Когда наступил решающий момент, и немецкие солдаты были на подходящей дистанции, мы швырнули в них гранату. Зацепили только одного, остальные двое быстро среагировали. Едва опомнившись, они открыли огонь во все стороны. Мы лежали в овраге, плотно прижавшись к земле. Я молился о спасении.

Внезапно сержант вылетел из засады и начал по ним стрелять, но у него скоро закончились патроны, хотя одного фрица он всё-таки ранил, прострелив ему правое лёгкое. К сожалению, сержант не успел отойти назад и укрыться: немец расстрелял его очередью. И даже когда сержант упал уже мертвый – немец всё ещё продолжал в него стрелять. Так погиб мой последний боевой товарищ и друг, не раз спасавший меня от пуль.
Остался я совсем один: бежать не мог, стрелять было нечем. Настал решающий момент: немец подскочил ближе. Я был наготове, понимая, что дойти до конца нужно было любой ценой, ради всех, кто погиб в тот день, защищая Родину.

У меня был один шанс – мой нож. Собрав все силы, я бросил ветку в противоположном направлении, чтобы отвлечь внимание немца. Не теряя времени, я вскочил и запустил нож вражескому солдату прямо в горло. Он упал на землю и захлебнулся собственной кровью.
Идти мне было очень трудно. Я несколько раз падал и снова подымался. Но, вспоминая всех погибших в тот день и желая предотвратить новые смерти, я шёл вперёд, не взирая на дикую боль и бессилие. К вечеру я всё же добрался до своего лагеря и передал секретную информацию командиру. Задание было выполнено.


Меня забрали в госпиталь и ампутировали ногу, но я остался жив…