Водрузив на самодельный плот два бочёнка (бензин и мазут), мы положили туда же толовый заряд

1942 год выдался особенно тяжелым. Фашисты лютовали, уже не особо стараясь придать своим злодеяниям хоть сколько-то законный вид. В отсутствии боеприпасов и пока еще слабой связи с Центром Советской армии мы действовали наобум всеми доступными нам средствами. Сам того не ведая, враг ежедневно пополнял наши ряды партизан добровольцами, спасшимися из сожженных деревень.


Первыми нашими активными действиями против немецких захватчиков стала порча рельсов и подрыв эшелонов. В ответ враг стал более предусмотрителен. Рельсы заменялись за сутки. По шпалам пошли древние паровозы, которые собирали еще в прошлом веке. Видимо собирали поезда со всей Европы. Особо стали охранять мосты и переправы.
Деревянный мост через реку Дриса, в районе села Сивошино, был небольшим, но стратегически важным.

Тяжелая немецкая техника, артиллерия и грузовики с продовольствием проходили по нему каждый день на восток. По нему же прошли и две карательные экспедиции эсэсовцев против нас, партизан. Подрыв моста был необходим, но как это сделать? Две боевые группы уже брали приступом мост, но тщетно. Переправа сильно охранялась.

Из двадцати трех человек вернулся живым только один, да и тот был тяжело ранен.
- Не подойти, товарищ командир, - со вздохом говорил Федор.
- Мы бы рады на грудь тот заряд привязать и побежать на авось... кто добежит... Так нет даже столько людей у нас, сколько у них охраны. Перебьют как котят, - продолжал дед Иван.
- Дистанционно надо что-то придумать. Нельзя так бездумно людей терять, - задумчиво отвечал командир отряда Шинкарев.
- Толовый заряд можно кинуть на тросе максимум за полтора- два метра. Больше не выйдет. Только как подойти так близко?
- Значит надо еще более дистанционно сделать. Трос не подойдет. А не сделать ли нам, хлопцы, плот с зарядом? И палочку поставить, как против дрезины на рельсах. Только на этот раз чтоб мост зацепило. Мазут то есть, бензин достанем. Должно получится.

Идея всем понравилась. Боялись только, чтобы правильно течение выбрать и пустить плот четко по середине реки, чтобы исключить возможность остановки у берега.
Действовали ночью. Подошли к берегу реки в нескольких километрах от моста. Водрузив на самодельный плот два бочёнка (бензин и мазут), мы положили туда же толовый заряд. К взрывателю привязали палочку такой длинны, чтобы она задела “корму” моста.

Спустили на воду по течению. Посмотрели вслед плоту, который уносило к переправе.
- Только бы не зацепило за корягу. Речка-то неглубокая. Да хоть бы к берегу не прибило, - встревоженно шептал Федор.
- Плыви, родимый! Задай им жару! Наше дело правое! – как хорошему другу дал плоту напутствие Шинкарев. – Уходим, хлопцы!
Не успели дойти до ольшатника (нашего ориентира в проход к болотным гатям) как раздался мощный взрыв.

Над рекой взвилось пламя.
- Получилось, товарищ командир! – не выдержав воскликнул Степан аж подпрыгнув от счастья.
- Тише ты! Патрули кругом, - ответил ему Шимановский, но счастье так и лучилось в его глазах, отражая отблески огненного зарева над лесом.
Крики, выстрелы, немецкая речь в далеке.
- Стреляй, чертово племя! А мы вот тута! Не достать! – расплылся в широкой улыбке беззубый рот деда Ивана.
Федор снял шапку и вытер ею черное от мазута лицо:
- Гореть вам в аду! Построите новый мост – тоже взорвем.