Учительница и ученик. История любви-1

15.05.2018

Когда я перешел в одиннадцатый класс, к нам в школу пришла новая учительница, Татьяна Викторовна. Она была очень красивая молодая женщина: высокая, стройная, с большими голубыми глазами, и немного удивленным взглядом, светло-русые спускались на плечи соблазнительными кудряшками. Когда она первый раз вошла в класс в узкой клетчатой юбке и обтягивающей белой водолазке, из которой рвалась наружу высокая, упругая грудь, ребята на задних рядах присвистнули. Татьяна Викторовна нагнулась к столу, за журналом, и ее «дыньки» под водолазкой призывно колыхнулась.

– Драл бы ее каждый час, – мечтательно ухмыльнулся Толик Зайцев, мой сосед по парте.

А я вдруг понял, что влюбился в нее с первого взгляда окончательно и бесповоротно.

Осень зарядила чередой дождей, дни стояли пасмурные, и на последних уроках всегда хотелось спать. Но только не у Татьяны Викторовны. Я всегда ждал ее уроков, как ждет, робея от смущения, прыщавый юнец первого свидания.

Все в ней казалось мне идеальным: походка, улыбка, плавный поворот головы, по-женски легкие и таинственные очертания безупречного тела. Я просыпался и ложился спать с мыслями о ней, о Татьяне Викторовне, о моей Тане. Мне удалось заполнить тот вакуум, который был в моей душе той нежностью, чувствами, которые я питал к ней.

В классе давно обо всем догадывались: девчонки шептались между собой, пацаны ухмылялись, но на ее уроках все вели себя смирно, зная мой буйный нрав. Но вскоре произошел один неприятный случай.

В конце урока Татьяна Викторовна зачитывала результаты сочинений.

– Лебедев Петр, тебе троечка. Очень много ошибок, корявенько, и чувствуется абсолютное незнание материала. Ты хоть книгу открывал?

Лебедев, мажористый парнишка, в джинсовом костюме, покрылся пунцовыми пятнами на щеках от гнева.

– Мне не нужна ваша книга. А за полугодие – вы все равно мне пятерку поставите. Как директор скажет, так и сделаете.

– Петр, не хами, – учительница отложила его тетрадь в сторону и прикусила губу.

Лебедев резко встал и направился к выходу, возле двери он обернулся:

– Я все равно стану директором банка, как мой отец, а вы, отличники, – он указал пальцем на первую парту, где сидели наши круглые отличники, Снегирев и Кузина, – будете мне машину вылизывать…

– Петя, сядь на место!

– Да пошла ты, – он вышел и громко хлопнул дверью.

На перемене я нашел Лебедева в беседке, за спортплощадкой. Он стоял в гордом одиночестве и курил, неторопливо пуская колечками сигаретный дым. Увидев меня, Петр самодовольно ухмыльнулся. Я ударил его с ходу, в левую скулу. Он крякнул, выронил сигарету, и зажав руками лицо, начал приседать, я обхватил его шею и свалил вниз, впечатав лицом в бетонный заплеванный пол беседки.

– Еще раз Татьяне нагрубишь – порву тебя, как тузик грелку!

Медленно встав, я отряхнул руки. На его щеке набухал огромный, лиловый синяк.

– Круглый, ты ответишь за это…

– Тебе мало, урод?!

Он привстал, отряхнул джинсовый костюм, и медленно пошел к школе, покашливая:

– Больной псих…

Я оперся локтями на деревянные перила беседки, и посмотрел вдаль, где на нашем бывшем футбольном поле строился магазин «Магнит».

– Не любишь ты Лебедева, – послышалось за спиной. Резко обернувшись, я увидел улыбающегося Юрку Сафронова.

– Он не телка, чтобы его любить.

– Серый, ты мне скажи как другу, ты что, втюрился в нашу Таню? Или мечтаешь в трусики к ней залезть?

– Не твое дело…

– Ты меня послушай. У нее мужик – амбал: два на два, да еще опером в милиции работает. Она с ним в разводе, но они все равно встречаются. Так нахлобучит, что и твое карате не поможет.

– И откуда ты все знаешь, Штирлиц?

– Ты че дурак? Я же тебе давно говорил, мы в одном дворе живем, у нее дом напротив. И дочка у нее еще, лет шести.

– Ладно, поживем-увидим. Пойдем, а то на урок опоздаем…

Через неделю писали сочинение на тему: «Что такое любовь?» В конце я написал ей признание: « Я Люблю Вас, Татьяна Викторовна, и полюбил вас с первой минуты, как только увидел. Мое сердце, моя душа принадлежит вам, хотя я и недостоин и капли вашего внимания, но мне легче становиться жить и дышать, зная, что рядом такой светлый человек, как вы…»

После уроков она попросила меня остаться.

– Сережа, с тобой все в порядке?

Я опустил глаза в пол. То, что легко было написать, нелегко было произнести вслух. Татьяна Викторовна нахмурилась, постукивая ручкой по столу.

– Не торопись взрослеть, Сережа, у тебя все еще впереди,– она протянула мне тетрадь,– а сочинение перепиши.

Она взяла стопку с тетрадями, и вышла из класса, а я сидел и смотрел в окно – как с деревьев падают листья, и медленно кружась, застилают холодную землю.