Учительница и ученик. История любви-3

15.05.2018

Однажды я возвращался с Дня рождения друга и вдруг ноги сами принесли меня во двор к Татьяне Викторовне. Свет в окнах ее квартиры не горел, я уже развернулся и направился назад, когда она окликнула меня с детской площадки:

– Сергей!

Я подошел и увидел, что она сидела на скамеечке, возле качелей, с банкой «джин тоника». Одета Татьяна была по молодежному: в джинсах и короткой кожаной куртке.

– Сережа, ты что, заблудился?

– Вообще то я к вам шел, то есть к тебе…

Она задумчиво посмотрела на меня и немного отпила из банки.

– Правда, в этом году октябрь очень теплый?

Я пожал плечами и сел рядом с ней.

– А знаешь, Сергей, мы с дочкой, наверное, скоро уедем в другой город. Здесь бывший муж не даст нам спокойно жить. Сегодня опять приезжал…

– Что, достает? – я сжал кулаки. Чувствовалось, что это была не первая ее банка «джин тоника» за вечер.

Татьяна вздохнула:

– Вообще с катушек съехал. Раньше был таким веселым, добрым парнем. Мы поженились, когда мне было двадцать, а ему двадцать два. Это его поганая полицейская работа сделала таким. Эти ночные вызовы, дежурства, дознания… И эти страшные командировки на Кавказ…

– У нас же на Кавказе сейчас спокойно?

– Это нам по телевизору так говорят, – она потянулась, и достала за спинкой скамейки пакет с тремя банками «джин тоника», протянула мне, – открой, Сережа, и сам угощайся.

Она тяжело вздохнула:

– Года два назад – его как подменили, начал руки распускать. Бывало, даже к батарее пристегивал, чтоб к маме не ушла. Однажды, на моих глазах чуть мужика ногами до смерти не забил, за то, что тот дорогу ему не уступил. Год назад вернулся с очередной командировки, неделю пил, потом потащил меня в спальню, я ему кричу: «Олег, не надо!». Он тогда избил меня, руку сломал. А на Олю так наорал, что она две недели не могла разговаривать. Тогда я поняла, что все, хватит! Мы развелись, он вскоре женился, а месяца три назад – стал опять приезжать.

Татьяна неожиданно вздрогнула.

– Слушай, вижу я тебя загрузила, давай сегодня не будем о грустном. Пойдем, прогуляемся по городу: на набережную сходим, посидим где-нибудь…

Мы спустились к реке. Плавучий бар-ресторан «Дункан», отреставрированный из старого трехпалубного парохода, заманчиво горел разноцветными огоньками посреди набережной. Бритый широкоскулый охранник возле мостика, критически посмотрел на меня, а Татьяне улыбнулся.

– Места есть, уважаемый ? – тихо спросила она у грозного стража.

– На средней палубе один столик остался, – он привстал и откинул цепь, освобождая нам путь.

Мы присели за крайний столик, я сделал заказ, с тревогой ощупывая тощий бумажник в кармане. Народ на палубе веселился: посередине шла дискотека. За соседним столиком толстый армянин с жадностью пожирал мою спутницу взглядом. Татьяна поправила волосы и загадочно улыбнулась.

– Сто лет не была в подобных заведениях.

– А я здесь второй раз… – я кивнул официанту и он тут же подскочил к столику. Я заказал шампанское.

Неожиданно, танцевальная музыка сменилась на медленную и лиричную турецкую песню.

– Потанцуем, Сережа?

Я взял ее за руку и вывел на середину палубы. Обхватив Татьяну за талию, ощутив ее запах, я будто очутился на ромашковом лугу, овеянном дуновением легкого ветра; мне хотелось прижаться к ней, утонуть в ее груди и забыться. Татьяна крепко обхватила меня за плечи, и закрыла глаза, кружась в танце. Вернувшись за столик, я разлил шампанское.

– Что же мы без тостов, поручик?

– За любовь! – мы легонько чокнулись фужерами, и я неторопливо пригубил.

Татьяна поставила фужер на стол, и мягкой ладошкой провела мне по губам.

– Какой же ты Сережа, еще юный…

Я взял ее ладонь в руки и поцеловал:

– Как мало тех, с кем хочется мечтать! Смотреть, как облака роятся в небе, писать слова любви на первом снеге, и думать лишь об этом человеке… И счастья большего не знать и не желать.

– Очень красивые стихи. А ведь каждый из нас имеет на это право.

– Какое право?

– Право любить и быть любимым. И чем старше становишься, тем лучше это осознаешь. А если нет любви, зачем тогда жить, правда Сережа? А мне вот эти стихи очень нравятся, только они очень грустные, я тебе отрывок прочитаю: с любимыми не расставайтесь, всей кровью прорастайте в них, и каждый раз на век прощайтесь, когда уходите на миг!

Она осторожно вытерла краешек глаза уголком платка.

– Сережа, ты извини, я на пять минут отлучусь.

Когда она вышла, ко мне подошел официант.

– Извините, молодой человек, вас срочно просят подойти на носовую часть судна, – он плавным жестом показал мне направление.

« Кто это может быть…» – удивился я и шагнул в сторону, которую мне указал официант, еще не зная, какая опасность меня там поджидает.