Ребенок, усыновивший родителей

У Екатерины Бойдек есть отличный текст - "О тех, кто рано повзрослел. Но так и не вырос".

Это о детях, которые были лишены беззаботного детства и вынуждены были делать работу, по праву и долгу принадлежащую взрослым: от заботы об эмоциональном благополучии близких до решения бытовых проблем.

Так случается в семьях, где взрослые очень не стабильны (кто-то пьет, сильно и долго болеет, находится в депрессии и т.д.).

Мы начали говорить об этом в статье "Мамочка, будь моей дочкой..."

Неустойчивость родителя порождает в детях огромную тревогу. Постоянно жить в страхе или в ожидании катастрофы невозможно, и психика организует особо жесткие защиты: ребенок неосознанно наделяет себя властью, силой и контролем, которых у него на самом деле нет. (К тому же переживание себя центром мира, всемогущим и за все ответственным вообще очень характерно для детей.)

В непомерном напряжении проходит детство, но когда такой ребенок вырастает, шаблоны его реакций сохраняются, и он попадает в их ловушку.

(с) Евгения Гапчинская. Мой любимый крокодил из Парижа
(с) Евгения Гапчинская. Мой любимый крокодил из Парижа

Сформированы соответствующие представления о жизни: мир опасен и непредсказуем, семья в нем устроена так, что ни на кого нельзя положиться, я в семье самый взрослый, а значит, один отвечаю за все.

Ничего другого ребенок не видел, а если и видел (у друзей, соседей, родных), то только снаружи, а не изнутри, как устроена обычная семья он не знает, может только фантазировать и идеализировать.

Поэтому люди, выросшие в дисфункциональных семьях, выбирают обычно таких же супругов, как их родители, со знакомыми качествами: нестабильных, эмоционально холодных, отсутствующих, зависимых – это печальная закономерность. Ну и помимо того, часто продолжают всю жизнь спасать своих родителей.

Выросший ребенок-спасатель продолжает реагировать на неблагополучие партнера или родителя все теми же беспомощностью, страхом и болью, которые испытывал в детстве. Тогда это были чувства, вызванные угрозой безопасности: ребенок не мог выжить без родителей, поэтому реагировал так остро. Взрослый человек может выжить самостоятельно, но телесный, эмоциональный ответ на ссоры родителей, на их слезы, их несчастья, их гнев остается все тем же, застрявшим в детстве, ярким и мучительным. Поэтому созависимым так трудно следовать вроде здравому совету: "Оставьте их (неблагополучных родителей, партнеров) в покое, у них своя воля и своя жизнь".

Чтобы справиться с чувствами, которые до сих пор кажутся непереносимыми, включается привычный всемогущественный контроль («я их спасу, вылечу, от меня что-то зависит, я все исправлю»).

Каждый раз женщина выбирала неподходящего партнера

 ***

Решается проблема в терапии: освободиться от старых сценариев можно, когда помимо травматического опыта отношений с родителями, появится другой – опыт отношений, где не будут использовать, где можно получить поддержку и научиться самоподдержке и разделению ответственности.

Опираясь на этот новый опыт, можно будет действовать не по сценарию, а свободно.

Трудности на пути к освобождению обычно связаны  со стойким ощущением отверженности или заброшенности у клиента: травма, полученная в родительской семье, заставляет реагировать болезненно на то, что другие воспринимают спокойно, раниться иногда простыми вещами, видеть отвержением там, где его нет, или наоборот, пропускать явные сигналы опасности и ввязываться в ретравмирующие отношения.

В терапии клиент с терапевтом заранее договариваются рассматривать такие болезненные моменты, ведь они обязательно будут воспроизводиться между ними: клиенту иногда будет казаться, что терапевт его отвергает, или клиент сам будете его отвергать, или наоборот, будет  постоянно уступать и "проглатывать" то, что кажется в словах терапевта обидным, неприемлемым... 

Такие трудности и составляют основной предмет терапевтической работы, и в этом ее отличие от отношений с друзьями, родственниками: клиент договаривается не сбегать из отношений с терапевтом при возникновении этих трудностей, они вместе скрупулезно рассматривают такие моменты, как под лупой, и так постепенно клиент наращивает новый опыт, научается различать, где его правда отвергают, а где это травма говорит, учится проживать свою боль, не проваливаться в травматическое мироощущение, наращивать ресурсы и обращаться к ним.