А слабо написать книгу о Чубайсе?

31.03.2018

"Бабка его совсем не любит, — покачал головой водитель-узбек. — Просто бешенный стал, как фамилию Чубайс услышал. А мне такие, как Чубайс, наоборот, нравятся".

Стрелки часов показали полночь в тот самый момент, когда писателю Маркусу Крыми наконец-то удалось остановить проезжающее мимо такси.

— Куда ехать? — приоткрыв дверцу, спросил пожилой узбек в клетчатой рубашке и тюбетейке на лысой голове.

— Тупик Чубайса, №13, — сообщил писатель.

— Первый раз слышу о такой улице, — недовольно произнес таксист. — А кто он, этот Чубайс, ученый, поэт, музыкант?

— Тупик Чубайса за Курским вокзалом, — пояснил Барский. — А кто он на самом деле, я не знаю.

— Значит, гастарбайтер из Окраины, — указав пассажирам на заднее сидение, произнес водитель.

Гарик, как истинный джентльмен, пропустил вперед свою давнюю знакомую, психолога из Краснолиманска Веру Самойлову. И сев рядом, спросил у водителя: «Почему из Окраины?».

— Так на Курский все поезда из Окраины приходят. И я так думаю, что человеком он был не совсем хорошим. Хорошими именами называют проспекты, улицы, а тупик, он и в Узбекистане тупик.

— У вас удивительная логика, — вмешалась в разговор психолог.

— Логика у меня нормальная, — обиделся гость столицы. — Я ведь не просто так спрашивал, кто он такой, а для того, чтобы узнать, где расположен «тупик Чубайса». Если он художник, то я открываю белый блокнот, если музыкант — серый, а если писатель, то красный.

— Чубайс и его четыре подельника Максим Бойко, Александр Казаков, Альфред Кох, Пётр Мостовой в конце 1997 года получили авансом по 90 тыс. долларов каждый от издательской фирмы за ещё не написанную книгу «История российской приватизации», — сообщила водителю Самойлова.

— Это ж какие деньги платят писателям!? — изумился таксист, умножая вслух гонорары соавторов «Истории приватизации» на цифру пять. — 450 тысяч долларов получилось. Да я за свою жизнь столько денег не заработаю.

— Какой он писатель? — возмутился Маркус Крыми. — Самый обыкновенный жу…

Но произнести слово до конца не смог из-за приступа кашля.

«И чего это на меня кашель напал? — мысленно удивился писатель. — Может, аллергия на Чубайса и его подельников?».

«Это не аллергия, — успокоил его внутренний голос. — Просто Вера даты перепутала. Она рассказала о том, что будет в девяносто седьмом году, а до этого года доживут не все из тех, кто едет в этой машине».

После этих слов кашель тут же исчез. Пассажир посмотрел на тюбетейку московского таксиста.

— Ты напрасно его оскорбить хотел, — как ни в чем не бывало, продолжил водитель. — Чубайс очень большой писатель, раз получил такие большие деньги за еще не написанную книгу. И теперь я знаю, где искать этот тупик Чубайса. Он в красном блокноте. Там у меня все улицы и памятники писателям есть. Открываю слова на букву «Че» — Чехов, Чаадаев, Чуковский. А вот вашего Чубайса тут нет. И что будем делать?

— Дописывать в блокнот, — улыбнулась Вера. Ей нравилось подкалывать малограмотного шофера из Узбекистана.

— Дописать-то можно, только вначале его найти нужно. Вот сейчас бабку на остановке спрошу про этого Чубайса, она старая, должна знать, где эта улица, где этот дом.

Водитель остановил такси, подошел к женщине и что-то долго ей говорил, размахивая руками. А когда вернулся, сообщил, что тупик Чубайса находится сразу за светофором.

— Бабка его совсем не любит, — покачал головой водитель. — Просто бешенный стал, как фамилию Чубайс услышал. А мне такие, как Чубайс, наоборот, нравятся.

— Чем они нравятся? — спросила Вера. Теперь она следила не за тем, о чем говорил водитель, а за его странным акцентом, который то появлялся, то внезапно исчезал.

— Один удар сделал, и всё, в дамках, — погладил себя по животу водитель. — Только у меня пока так не получается. Все, что ни делаю, — мимо кассы.

Вскоре водитель затормозил у первого подъезда тринадцатого дома.

— Гарик, я могу помочь тебе, — предложила Вера. Она держала Барского за руку и, не мигая, смотрела ему в глаза. С Гариком Вера знакома была еще с тех пор, когда он учился в медицинском училище и подрабатывал санитаром в Казантипской психбольнице, а аспирантка Самойлова лечила там больных при помощи гипноза и внушения наяву. С тех пор прошло много лет. 18-летний мальчик возмужал, повзрослел и стал писателем. Свои детективы он подписывал псевдонимом Маркус Крыми.

— Ты меня, что, опять гипнотизируешь? — недовольно спросил Барский.

— Нет. Просто я хотела помочь. У тебя, наверное, много вещей, — смутилась женщина, отводя в сторону глаза.

— Я сам все соберу. Мне помощницы в этом деле не нужны, — резко мотнув головой, произнес Барский. Но тут же, сменив тон, продолжил:

— Я быстро. Одна нога здесь, другая там.

— Ты рукопись «Пятой колонны» не забудь, чтоб не возвращаться потом, — напомнила женщина.

— Не забуду.

— А вы, что, тоже писатель, как Чубайс? — пристально посмотрев на Гарика, спросил водитель.

— Писатель, — улыбнулся Барский. — Можешь называть меня Чубайсом. Я ж в его доме живу.

Покинув такси, Гарик направился к подъезду. Под ударами ветра старый дом стонал и скрипел, как древний старик, доживающий свои последние дни на этом свете. Лампочки над входной дверью не было. Ее вырвали вместе с плафоном местные алкаши. Темно было и в подъезде. Гарик поднялся на третий этаж. В этот момент из-за тучи вышла полная луна, заливая мертвым светом старый дом и заросший кустарником двор. Сквозь разбитое окно лунный свет проник в подъезд, осветив исписанные краской стены и обшарпанную деревянную дверь. Гарик быстро провернул ключ в замке. Дверь, жалобно скрипнув, впустила постояльца внутрь. Барский включил свет и осмотрелся по сторонам. В полупустой комнате центральное место занимал старинный дубовый письменный стол с пишущей машинкой «Москва». Там же лежали две картонные папки, исписанные листы бумаги и карточки с именами героев очередного детектива. Гарик открыл картонную папку, пересмотрел собранные в ней фотографии.

— Вроде бы все на месте, — чуть слышно пробормотал Барский.

На фото Гарик был запечатлен со своими бывшими подругами и друзьями из Казантипа, Приморска и таежного поселка «Геолог». Их было немного. Барский не любил фотографироваться, а тем более кому-либо показывать свои фото.

«А на этих фото ни Веры, ни Алисы нет, — подумал он. — И откуда Вера узнала, что будет в 1997 году? А может, она и правда ведьма-предсказательница?».

Реклама книги Марка Агатова "Жуткие тайны Казантипа"

https://ridero.ru/books/zhutkie_tainy_kazantipa_2/