«Все пройдет», а песня останется...

Мало кто сейчас вспомнит сюжет фильма «Куда он денется!» – музыкальной комедии, вышедшей на советские экраны в начале 1981 года. Честно говоря, и я не помню. Даже не уверена, что я его видела. А если и видела когда-то, но не запомнила – значит, фильм получился неудачным, ибо талантливое кино, а уж тем более, комедия, да еще музыкальная, запоминается на всю жизнь.

Действительно, фильм прошел настолько незаметно, что практически никто уже и не помнит, что именно там впервые прозвучала красивейшая лирическая песня «Все пройдет» в исполнении ВИА «Фестиваль» и секс-символа 80-х Михаила Боярского. А вот песня буквально сразу после дебюта стала хитом и растиражировалась по всем радиостанциям и ТВ-каналам Советского Союза. И не только хитом – одним из музыкальных символов 80-х, который только ленивый не знал наизусть. Приятная лирическая мелодия и простые незамысловатые стихи запоминались моментально. Сейчас это кажется забавным, но тогда, в 80-х, песню о любви с неким философским оттенком пели даже дети и пенсионеры!

Немалую роль в популярности песни сыграл и ее исполнитель, актер театра и кино Михаил Боярский. Высокий, стройный, харизматичный красавец, главный Гасконец Советского Союза с чуть хрипловатым, будто надтреснутым голосом был в те годы кумиром всех советских девочек, девушек, женщин и бабушек. Попала под его обаяние и я.

Личное отступление

Эта дата запомнилась мне навсегда: 7 марта 1981 года. Накануне я выстояла огромную очередь в цветочный магазин, чтобы купить три букета тюльпанов: два – маме и бабушке на 8 Марта, а третий – своему кумиру. Заветный билетик на его концерт уже был у меня на руках, за ним мне пришлось выстоять четырехчасовую очередь в кассе Дворца спорта (именно там 7 марта проходил сольный двухчасовой концерт Михаила Боярского).

И вот я, самый счастливый человек на всей планете, сижу в партере зрительного зала, где-то в середине. Букет с красными тюльпанами, бережно укутанный в оберточную бумагу, лежит на коленях (март, мороз -20, до Дворца спорта 20 минут ходьбы – потому и в бумаге). На сцене – Он. Кумир. Почти божество. Ловлю каждое его слово, каждый жест. Впечатление очень приятное: Боярский, вопреки сплетням, не «зазвездился», спокойно рассказывает о театральных буднях, о курьезах на съемочных площадках, отвечает на вопросы в записках из зала. И все это разбавляет популярными песнями под собственный гитарный аккомпанемент. Поет, разумеется, живьем. Играет тоже сам, не под «фанеру». Тем и дороги были концерты советского времени: тогда выступать под фонограмму, или как ее презрительно называли, «фанеру», означало расписываться в собственной бездарности и неуважении к зрителю.

И вот, наконец, она – та самая песня, которую ждал весь зал: «Все пройдет». Всплеск зрительских аплодисментов затих с первым гитарным перебором, а затем неторопливо и проникновенно, будто заглядывая в душу, полилась любимая песня. На припеве зал стал тихонько подпевать:

Все пройдет, и печаль и радость,

Все пройдет, так устроен свет,

Все пройдет, только верить надо,

Что любовь не проходит, нет…

Не успел отзвучать последний аккорд, как под оглушительные овации сцену буквально атаковали поклонницы с цветами. Артист не успевал собирать с рампы пышные букеты. Освободив от бумаги свои скромные тюльпанчики, я мучительно раздумывала: отважиться – или ну его? В конце концов, решив, что «ну его» означало непростительную трусость, я отважилась: встала с места и на деревянных от страха ногах пошла к сцене. В это время Боярский исполнял следующую песню (сейчас уже не помню, какую), и я, набравшись наглости, поднялась по лестнице прямо на сцену. Дождавшись конца песни (пропадать – так с музыкой, поди, не убьет), я вышла на середину сцены и молча вложила цветы прямо в руки своему кумиру. Глаза слепил яркий свет прожекторов, в фокусе которых находись мы. Мы! Обалдеть!!! Видимо, такого зрительского экспромта он не ожидал, потому что посмотрел на меня с удивлением, решив, что «цветочный бум» позади – а тут нате вам, пигалица с букетом объявилась! Но повел себя как истинный джентльмен. Ну, или как талантливый артист, играющий истинного джентльмена, что в данном случае было неважно. А именно – со словами «Благодарю Вас, Вы очень любезны» поцеловал мне руку, мягко прикоснувшись к ней своими знаменитыми усами. Он!!! Мне. С ума сойти… Перед тем как перестать что-либо понимать, я все же успела заметить: «А волосы у него вовсе не черные, а темно-русые. И усы – тоже».

Финал концерта вспоминается смутно. Поцелованная рука горела, щеки пылали, голова не соображала. Как пришла домой – не помню. Помню только, как мама пошутила: «Ну все, теперь неделю руки мыть не будешь!»

О том, насколько талантливо то или иное произведение, лучше всего говорит время. Песни-однодневки забываются быстро. Песне «Все пройдет» была уготована долгая судьба. В 80-х ее играли и пели во дворах все, кто хоть немного владел гитарой, причем не только пацаны, но и девчонки тоже. Играли ее и мы с подругами, по очереди, на моей шестиструнке. И пели на два, а когда и на три голоса. Красиво получалось, душевно. А однажды на Волге около палатки и костра, когда пацаны попросили нас с подругой спеть «Все пройдет», прямо на середине песни я услышала над ухом: «Я тебя люблю»…

И все же эта удивительно лиричная песня, в первую очередь, ассоциируется с ее главным и неизменным исполнителем – Михаилом Боярским. И сколько бы он ни исполнял ее потом на концертах, запомнилось именно первое звучание – из фильма, который никто не помнит… Что ж, спасибо ему хотя бы за то, что подарил целому поколению прекрасную песню о вечной любви.

http://strana-sssr.net/