Дело было в четверг. Продолжение.

В коляске они целовались, и неумелые руки корнета пытались под корсетом нащупать грудь Антуанетты. Наконец она оттолкнула его:
- Подождите! Вы форсируете события!
- Остановите здесь! – крикнула она извозчику.
Они вышли возле двухэтажного дома. Первый этаж был из красного кирпича, второй из крашеных брёвен. Возле двери с медным кольцом, торчащим из пасти медного льва вместо ручки, ошивалась собачонка на тоненьких ножках с глазами как две луны. Собачонка подбежала к Антуанетте и встала на задние лапки, смешно наклонив голову.
- Сейчас, Борис, подожди.
Она нашла кармашек в складках и достала ключ.
Первый этаж дома – огромная пустая зала с толстым слоем пыли на полу и дорожкой, протоптанной к лестнице, ведущей наверх.
- Я живу наверху, - она взяла Градова за руку и потянула к лестнице. Впереди подпрыгивал на тоненьких ножках Борис.
- Прислуга давно сбежала, мебель пришлось продать…. Я живу здесь одна, - объясняла по дороге Антуанетта. Она торопилась, будто в пустом зале могло быть что-то опасное.
Наверху оказалась целая анфилада комнат. Они располагались друг за другом вдоль коридора, словно в отеле. Дощатый пол поскрипывал под ногами.
- Подождите здесь, - бросила ему Антуанетта и скрылась в третьей комнате справа, захлопнув за собой дверь. Корнет Градов стоял посредине: справа окно выходило на пыльный двор; слева на улицу, оживлённую пирамидальными тополями. Корнет нервничал, потому что никогда раньше не имел дела с женщинами, да к тому же снизу, из пустого зала, ему почудились звуки, похожие на хруст перемалываемых костей. Отчётливые звуки на фоне тишины, воцарившейся в доме. Тем более Борис, противная облезлая собачонка, скрылся в комнате вместе с хозяйкой… «Вообще она какая-то странная. Она сумасшедшая. Ну и пусть, всё равно мне негде приткнуться в городе», - решил корнет. Да и форма сослужила свою службу. Форму он украл в одном секонд-хенде.
Корнет характерным жестом откинул волосы и дотронулся рукой до задней части черепа, заметно приплюснутой. Ему нравилось ощущать ровную плоскость без бугорков и шишек. Частенько он фантазировал, что такая форма черепа – особенный знак отличия, признак избранности или же чужеродности. Возможно, он пришелец с другой планеты! Кто знает? И в этот раз, размышляя так, корнет прошёлся к левому окну и остановился возле него, невидящим взором пронзая верхушки пирамидальных тополей, увязая в их кроне, спускаясь вниз, к ровной дороге с бетонным покрытием, по которой туда и сюда шныряли извозчики на велосипедах, все поголовно отрастившие бороды по последней моде, одетые в длинные мужицкие косоворотки различных цветов. В колясках сидели парочки, тесно прижавшись друг к другу. Редкие пешеходы прижимались к стенам домов, потому что тротуаров не было, а тополя были рассажены хаотично, исключая возможность даже приблизительной планировки.
Вздрогнув от скрипа, корнет обернулся: у раскрытой двери стояла Антуанетта. Она переоделась в очень короткий халатик с капюшоном – на белом фоне оранжевые собачки с глазами как две луны спаривались в различных позах, более подходящих для человечков.
- Ну, – сказала Антуанетта, - теперь ты можешь войти. Решительным шагом корнет приблизился к ней и, грубо обхватив за талию, прижал к себе. Он был уверен, что именно так должен вести себя настоящий мужчина, но на самом деле он ужасно конфузился и представления не имел, что же следует сделать дальше. Однако Антуанетта решительно оттолкнула корнета:
- Подожди! Какой ты нетерпеливый! – она улыбнулась и слегка пожала плечами, - Грубиян! Мы должны поговорить и серьёзно весьма, потому что эта форма… - она заботливо оправила на нём мундир, - это форма моего покойного мужа! На той неделе я сдала её в секонд-хенд на Бройлерной. Может пора объясниться, негодный мальчишка!
И она несильно ударила его по щеке, покрасневшей от стыда. Разоблачённый лжекорнет действительно чувствовал себя мальчишкой, пойманным в чужом саду за воровством яблок. Ему хотелось одного – кинуться прочь вниз по лестнице и, поймав первую попавшуюся коляску, ехать куда глаза глядят. Прочь! Прочь, подальше от этого дома – места его позора! Он даже сделал невольное движение в сторону, но Антуанетта поймала его за руку, её рука оказалось неожиданно цепкой.
- Нет уж! Я приготовила джин.
Она почти втащила Володю за собой в комнату и громко захлопнула дверь.