Душевная боль как эволюционный механизм

09.04.2018

Опыт социальной или душевной боли – вовсе не фантазия на пустом месте. Это эволюционный механизм, сформировавшийся в результате необходимости социального объединения, которое в итоге ведет к выживанию индивида.

Если вы внимательно вслушаетесь в то, как люди описывают свой опыт социального отчуждения, вы заметите интересную закономерность: мы используем слова, обозначающие физическую боль, чтобы описать психологически тяжелые события: например, «мое сердце разбито». На самом деле, в английском языке есть несколько способов выражения чувств, связанных с непринятием, не только те, которые обычно относятся к физической боли. Однако применение таких слов для обозначения отчуждения или изолированности типично и для других языков — не только для английского.

Почему мы описываем опыт социального отчуждения словами, связанными с физической болью? Правда ли чувство социальной изоляции сопоставимо с физической болью, или это просто фигура речи?

Действительно ли отвержение причиняет боль? Хотя утверждение о том, что отказ «причиняет боль», может показаться натянутым, с точки зрения эволюции есть некий смысл в том, что страдания при физической и социальной боли частично совпадают. Как вид млекопитающих, люди рождаются достаточно незрелыми, неспособными обеспечить себя едой и защитой. Поэтому младенцам, чтобы выжить, нужно быть всегда рядом с тем, кто о них заботится. Позднее причастность к социальной группе становится критически важной для выживания; ее участники извлекают выгоду из общей ответственности за добычу еды, борьбу с хищниками и заботу о детях. На основании того, что социальная изоляция так губительна для человека, было выдвинуто предположение, что в течение нашей эволюционной истории система социальной привязанности сформировалась по принципу системы физической боли, заимствуя болевой сигнал как раздражитель при социальной отделенности. Вероятно, социальная связь была столь важна для выживания, что болезненные ощущения, связанные с физическим повреждением, были включены для обеспечения таких же страданий от социального разобщения — чтобы люди стремились избежать изолированности и сохранить близость с другими.

Исследования на людях и животных показали, что при физической и социальной боли происходят похожие процессы. Они проистекают в двух участках мозга: в передней части поясной извилины коры головного мозга и в меньшей мере в передней доле мозга. Обе они задействованы, когда млекопитающие испытывают физическую боль или страдают из-за изолированности.

Что касается физической боли, передняя часть поясной извилины коры головного мозга и передняя доля мозга передают эмоциональный, неприятный, элемент болезненного опыта. Он может быть разделен на два компонента: сенсорный, который предоставляет информацию о том, где ощущается раздражитель боли, и эмоциональный, который запечатлевает неприятные ощущения от раздражителя — как это ни банально, так оно и есть. После нейрохирургии, во время которой удаляется элемент передней части поясной извилины, чтобы облегчить трудноизлечимую хроническую боль, пациенты отмечали, что они все еще могут определить место раздражителя, но их больше не беспокоят болезненные ощущения. Похожие симптомы наблюдались при повреждении передней доли. Повреждение соматосенсорной коры — участка, отвечающего за локализацию боли, — мешает пациентам определить, откуда идет боль, но оставляет чувственные страдания. Нейровизуализация также подтверждает это разделение. Субъекты, которым под гипнозом увеличили болезненность раздражителя без смены сенсорного компонента, показывали возросшую активность в передней части поясной извилины коры головного мозга, а не в первичной соматосенсорной коре, которая отвечает за чувствительный элемент боли.

Интересно, что некоторые из нервных участков, связанных с болью, также способствуют специфическому поведению при разлуке с нужным человеком, что проявляется в выражении страданий. Младенцы многих видов млекопитающих издают специальные страдальческие звуки (например, человеческие дети плачут) при отлучении от заботящегося субъекта. У этих звуков адаптивная цель (для взрослых — это сигнал отыскать младенца), то есть они препятствуют длительной разлуке. Спинное и вентральные подразделения играют важнейшую роль при производстве этих озвученных страданий. Повреждения в этих зонах у обезьян устраняет озвучивание страданий, тогда как электрическая стимуляция у макак приводит к спонтанным болезненным крикам.

Наконец, разлука или отторжение — не единственные возбудители нервной активности, связанной с болью. Другие социально болезненные опыты — как, например, тяжелая утрата — также задействуют эти нервные участки. В ответ на просмотр изображений недавно умершей матери или сестры (наравне с фотографиями незнакомых женщин) участники эксперимента продемонстрировали повышенную активность в передней части поясной извилины и передней доле. Более того, женщины, которые потеряли ребенка в результате вынужденного аборта, при просмотре фотографий улыбающихся младенцев продемонстрировали более высокую активность в передней части поясной извилины по сравнению с теми, кто родил здорового ребенка. Итак, различные виды социально болезненных событий — от отвержения до утраты — частично полагаются на те нервные участки, которые играют непосредственную роль при телесной боли.

В пределах пересечения физической и социальной боли можно ожидать интересные результаты — к примеру, что люди, более чувствительные к физической боли, острее ощущают и социальную боль, и наоборот. Это не выдуманная гипотеза, она была проверена в ходе нескольких исследований. Лучшее доказательство тому можно найти в сведениях о пациентах — люди с хронической болезнью гораздо больше, чем здоровые, заботятся об отношениях со своим партнером, а депрессивные люди с высокой социальной чувствительностью более восприимчивы к боли, чем те, кто себя контролирует.

Некоторые другие последствия пересечения физической и социальной боли также были исследованы. Один феномен может быть лучше понят в свете этого пересечения — агрессия, вызванная отказом. Годами люди ломали голову над доказательством того, что социально отчужденные субъекты с большей вероятностью действуют агрессивно по отношению к другим. На самом деле это близко к правде — стоит только вспомнить частые новости о стрельбе в школе, которые устраивали ученики, которых впоследствии описывали как аутсайдеров. На самом деле в мысли о том, что отторжение провоцирует агрессию, есть некий смысл; хотя, казалось бы, учитывая важность поддержания социальных связей, почему в ситуации изоляции человек предрасположен к агрессии скорее, чем к просоциальному поведению? Ведь было бы более логично, если бы он пытался восстановить социальные связи? Тем не менее в свете пересечения физической и социальной боли агрессивная реакция на изоляцию более оправданна. Из исследований хорошо известно, что животные в качестве реакции на болевой раздражитель нападают на тех, кто рядом. Вероятно, это такая адаптивная функция: при угрозе физического повреждения они нападают. Если система социальной боли действительно включает части системы физической, агрессивный ответ на социальное отторжение может быть побочным продуктом реакции на телесную боль — такая неадекватная адаптивная функция в социальном контексте.

Другое возможное последствие этого пересечения — физиологический стресс, который происходит в ответ на социально опасные ситуации. Хорошо известно, что случаи физической угрозы вызывают физиологическую реакцию (например, повышение уровня кортизола) для мобилизации энергии и ресурсов. Однако также было показано, что социально опасные ситуации — как, например, выступление перед строгой или враждебной аудиторией — могут привести к таким же физиологическим реакциям, тоже к повышению уровня кортизола. В то время как кажется логичной мобилизация энергии при физически опасной ситуации, неясно, зачем она нужна организму при возможности негативной оценки или непринятия другими лицами. Тем не менее если угроза социального отвержения интерпретируется мозгом таким же образом, что и угроза физического повреждения, физиологический стресс может запускаться в обеих ситуациях.

Один из выводов описанных открытий: отлучение или расставание может так же подрывать организм, как и физическая боль. Даже если мы относимся к телесной боли серьезнее и считаем ее более обоснованным поводом для беспокойства, боль от социальной утраты может быть столь же тяжелой, что доказывает активация нервной системы.

Можно задаться вопросом, за что людям приходится нести эту тяжелую ношу — социально-физическую боль? Хоть и болезненные, мучение и душевная боль из-за разрушенных социальных отношений выполняют ценную функцию, а именно обеспечивают поддержание тесных социальных связей. Так как отверженность причиняет боль, люди замотивированы избегать ситуаций, в которых возможно отторжение. В течение эволюционной истории поддержание социальных связей увеличивало шансы человека на жизнь и репродуцирование. Опыт социальной боли, хотя временно болезненный, — это эволюционная адаптация, которая способствует социальному объединению и, следовательно, выживанию.

Еще больше интересных статей в телеграм канале "Бамбуковая роща"