Женский рассказ: Дело о йогурте

Убийство произошло в самый разгар рабочего дня, точнее, в тот короткий промежуток времени в сере­дине рабочего дня, когда в центральном офисе «Эс­такада-банка» не оказалось ни одного сотрудника. Как потом выяснило следствие, девушки-операторши вышли в холл покурить, менеджер пошел в уборную, а сам исполнительный директор спустился вниз, чтобы передать суп­руге ключи от своей машины: какой-то отчаянный гаишник надел стальную колодку на заднее левое колесо ее собственного «Порше», когда она забежала «на минутку» поболтать к подруге. Впрочем, гаишник был хоть и смелый, но не лишенный инстинкта самосохранения — поэтому, закрутив болты на колодке, он бесследно испарился с вверенного ему участка, и разъяренной супруге исполнительного директора пришлось ловить машину и ехать в офис к мужу. Одним словом, все сложилось так, что в течение каких-нибудь трех минут в офисе не было ни души.

Потом сотрудники вернулись — все почти одновременно. Благоухающий духовитым жидким мылом менеджер галантно пропустил в дверях покуривших девушек и потом отступил еще на шаг, пропуская запыхавшегося директора. Директор стремительно прошел мимо, успев, впрочем, бросить на ходу: «Галстук поправь, Дон-Жуан недоделанный». Менеджер залился румянцем и быстрым движением поддернул молнию на брюках.

Когда он зашел в комнату, девушки еще глотали «Тик-Так», рассаживаясь по своим рабочим креслам, а директор уже закрыл дверь своего кабинета. В этот момент трупа еще никто не заметил. Он обнаружился в следующее мгновение, когда первая из девушек нажала на клавишу, активизировав изображение на экране компьютера.

Компьютер был мертв. Точнее, еще дышал, но это была уже агония. На экранах всех мониторов в бешеном ритме появлялись и рушились файлы базы данных.

Из кабинета директора донесся крик. Это был потрясающий вопль отчаяния — наверное, так кричала Мария нагая на крыльце Угличского дворца, когда увидела окровавленное тело царевича Димитрия.

Через несколько секунд все было кончено. На экранах издевательски высветилась надпись, гласившая, что фор­матирование твердого диска закончено. Все документы «Эстакада-банка» были уничтожены.

В наступившем безмолвии скрипнула дверь директорского кабинета. На пороге стоял директор с лицом белым как полотно и подергивающейся щекой. Прижав щеку рукой, он прошел к бару в дальнем конце офиса, достал оттуда первую попавшуюся бутылку (ею оказался «Джон­ни Уокер» с красной печатью) и, запрокинув голову, стал пить прямо из горлышка. Девушки смотрели на него как зачарованные.

Первым в себя пришел менеджер. Носком туфли он нажал кнопку тревоги под своим столом, а пальцем руки ткнул в кнопку телефонного аппарата с надписью «Police». В тишине раздался женский голос: «02 слушает».

…Через десять секунд в офисе было не протолкнуться. Сначала его заполнили крепкие молодые мужчины в одинаковых костюмах с бирками «Эстакада-банк — служба безопасности» на груди, потом их вытолкали за дверь кобровцы с автоматами, в бронежилетах и вязаных масках, а кобровцев сменила оперативная бригада с Петровки, 38. Как и полагается, на это преступление вы­ехали самые крутые опера из «двойки» — второго отдела уголовного розыска, который занимается убийствами.

На фоне всей этой кутерьмы почти незамеченным осталось появление в офисе еще одного мужчины.

Почти - потому что девушки-операторши его все-таки замети­ли. И было бы странно, если бы они его не заметили. Ибо такие мужчины попадаются редко. Высокий стройный, но не худой красавец, брюнет со слегка седеющими висками в темно-синем костюме выглаженной белой рубашке с темно-бордовым галстуком и темно-коричневых мокасинах. Улыбнувшись девушкам (причем так, что каждая из них приняла его улыбку только на свой счет), мужчина тихонько присел в уголок дивана и, не шевелясь, просидел там все время, пока милиционеры топали вокруг своими ботинками.

Встал он только после того, как оперативная бригада двинулась на выход и собралась опечатывать помещение.

- Минуточку, — приятным баритоном сказал мужчина.

- Я следователь по особо важным делам межрайонной прокуратуры. Вот мои документы.

Он предъявил старшему оперу свою книжечку.

- Если вы не возражаете, мне тоже хотелось бы провести кое-какие следственные действия.

Старший буркнул что-то очень похожее на «только тебя здесь не хватало!» и устало махнул рукой — мол, валяй, проводи свои действия.

Мужчина расстегнул молнию папки и извлек оттуда лупу. Обычную раскладную лупу, увеличительное стекло с черным пластмассовым ободком. Бросив взгляд на истоптанный пол и усыпанные бумагами столы, он чуть заметно усмехнулся и, аккуратно поддернув брюки, опустился на колени рядом с диваном, на котором сидел. Осмотрев через лупу кожаную обшивку дивана возле самого пола, следователь удовлетворенно хмыкнул и, поднявшись на ноги, прошел в кабинет директора. Старший опер переглянулся со своими коллегами и покрутил пальцем у виска ему вслед. В кабинете директора следователь так же тщательно осмотрел через лупу обшивку крутящегося кресла и письменного стола и низко склонился над клавиатурой компьютера, стоящего на приставном столике. Распрямившись, он улыбнулся оперативникам, смотревшим на него через дверь из офиса, и сказал:

- Я закончил, можете опечатывать.

В холле мужчина подошел к девушкам, кучкой стоявшим у лифта, и представился:

- Следователь по особо важным делам меж­районной прокуратуры младший советник юстиции Собакин Орест Митрофанович.

- Младший… — разочарованно протянул кто-то из девиц.

- Вот что, девушки, — сказал следователь Собакин. — Меня интересует кошка, вернее, котенок, предположительно черного цвета и голодный.

Девушки загомонили все сразу:

- Кисонька такая холосенькая!

- Это Инессин…

- Маленький такой кисанчик…

- Мы его йогуртом хотели накормить, а он не стал… Собакин поднял руку.

- Минуточку! Давайте по порядку. Кто такая Инесса?

- У нас тут работала. Ее уволили, потому что… Ну, в общем, уволили — и все тут.

- Так, ясно. А котенок откуда?

- Так ведь Инеска за трудовой книжкой сегодня приходила, ну и зашла к нам, как же не зайти?

- Она, что ли, с котенком заходила?

- А мы что говорим? Конечно, с котенком! Мы его покормить хотели. Йогуртом. А он не стал есть.

- Кто же кошек йогуртом кормит, — укоризненно пока­чал головой Собакин. — А потом?

- Что потом? Потом мы вышли сюда покурить с Инесой. А потом она ушла. А потом все это и случилось.

- Она не оставалась в комнате, когда вы вышли? — строго спросил Собакин.

-Да нет, что вы, наоборот, сначала она вышла, а потом мы потихоньку, по одной. Всем сразу нельзя, — сказала одна из девиц и тут же зажала себе рот ладошкой.

- А вы не скажете, где живет ваша Инесса?

- Ни, скажем — заявила та же девица и гневно добавила: — Ей уже 32 года, а она не замужем!

Девушка мозжечком чувствовала, как уплывает в сторону ненавистной Инески красавец следователь, причем в ту самую секунду, когда она решала, оставить ей свою девичью фамилию Каплунова или все-таки взять фамилию мужа — Собакина.

- Ну, не скажете и не надо, — неожиданно легко согласился Собакин и, быстро попрощавшись, сбежал по лестнице.

Вечером того же дня следователь Собакин позвонил в дверь гражданки Инессы Фелицыной, 1965 года рождения, ранее не судимой, разведенной, проживающей в отдельной двухкомнатной квартире с сыном десяти лет.

Дверь открыла сама Инесса. Собакину она сразу очень понравилась.

- Знаете, — сказал он, — именно такой я вас и представлял. Давайте знакомиться. Я из прокуратуры, — Собакин улыбнулся. — Орест.

- Как?.. — сникла Инесса. — Сразу арест? А как же сын? Может быть, можно подождать полчаса — он из музыкальной школы придет, я попрощаюсь. И бабушке позвонить надо, чтобы она приехала…

Да нет, вы не поняли. Это имя мое — Орест, — Собакин показал ей раскрытую книжечку. — Следователь межрайонной прокуратуры младший советник юстиции Собакин Орест Митрофанович.

Из комнаты в прихожую вдоль косяка двери словно вытекла молоденькая черная кошка и немигающим взглядом уставилась на Собакина. — Ну вот, все заинтересованные лица в сборе, — засмеялся Собакин. — Нам надо поговорить, если не возражаете.

- Проходите, — сказала Инесса, приоткрыв пошире дверь в комнату.

Собакин направился прямиком к письменному столу со стоявшим на нем компьютером и, наклонившись к клавишам, принюхался. Потом распрямился и повернулся к Инессе. Та стояла, прижавшись спиной к стене. Собакин осторожно улыбнулся.

- Не надо так волноваться, Инесса Семеновна, я же не виноват, что родители меня Орестом назвали, арестовывать я вас не собираюсь. Вы видите, что мне все известно. Но я без наряда милиции к вам пришел. Знаете, я даже вами восхищаюсь! Первый раз в моей практике случилось такое неординарное пре… — Собакин закашлялся, — правонарушение. Если не возражаете, я вот тут на диване присяду, а вы мне все по порядку расскажете, хорошо? — просительным тоном сказал Собакин.

- Подробности насчет своего увольнения можете опустить, я был в вашем офисе и все знаю. Мерзавец ваш директор, каких мало!

Инесса, словно сломавшись в пояснице, опустилась в кресло.

- Что же рассказывать, если вы все знаете? — вздохнула она.

- Ну почти все. Например, я знаю, что однажды, когда вы работали дома на компьютере, к вам на колени залез котенок. Сначала он долго смотрел, как бегают ваши пальцы по клавишам, а потом, решив поиграть, тоже нажал лапой на клавиатуру. Но я не знаю, на какую именно клавишу он нажал в первый раз. А для следствия, поверьте, это очень важная деталь, — улыбнулся Собакин.

- На «Caps Lock», — тихо сказала Инесса.

- И вместо маленьких букв на экране стали появляться большие.

- Вместо строчных — прописные, — уточнила Инесса.

- Ну это одно и то же. И когда вам пришла в голову мысль научить своего котенка нажимать клавиши компьютера в определенной последовательности — сразу после увольнения, да?

- Не сразу, — упрямо сказала Инесса, — а… через некоторое время.

- Ладно-ладно, мне это неинтересно. Итак, вы научили свою кошку нажимать клавиши компьютера, давая компьютеру команду стереть все данные, записанные в его памяти. А потом принесли кошку с собой в офис, и, пока вы с девушками курили в холле, кошка незаметно проскользнула в кабинет директора и нажала на клавиши, дающие команду отформатировать твердый диск заново. А потом так же незаметно вернулась в холл. Это мне ясно. Но меня интересует, чем вы мазали клавиши, когда учили кошку. Валерьянкой?

- Нет, — Инесса опустила голову. — Йогуртом. Собакин расхохотался.

- Что теперь со мной будет? — тоскливо спросила Инесса.

- А ничего, — ответил Собакин. — Сейчас я возьму от вас взятку в виде чая с вареньем и закрою дело.

- Правда? — робко улыбнулась Инесса.

- Честное слово следователя Собакина, — торжественно сказал Собакин. — Дубликаты всех стертых файлов у них имеются, а если бы и не имелись — черт с ними, эта публика нигде не пропадет… Кстати, знаете, как я обо всем догадался? Ведь у нас на работе тоже есть кошка, точнее, кот. Рыжий. Мы его Чубайсом зовем. Он, подлец, приноровился прыгать на компьютер так, что сразу тремя лапами нажимает: Ctrl-Alt-Del. Бывало, потеешь за компьютером два часа, набираешь одним пальцем какое-нибудь обвинительное заключение, а он прыг — и весь твой труд коту под хвост. Знаете, — серьезным голосом добавил Собакин, — мы у себя в отделе отрабатываем версию, что этого кота нам подбросили определенные криминальные структуры.

Инесса невольно рассмеялась. Потом подняла глаза на Собакина, и они оба вдруг почему-то покраснели.