Гиббон по имени Миша.

30.03.2018

"Когда я жил в Лаосе, у меня была обезьяна. Появилась она так. Кто-то из посольских заказал местным жителям гиббона, а когда его доставили, видимо, отказался забирать. И местные не нашли ничего лучше, как привести эту обезьяну к воротам культурного центра, где в этот момент мы все сидели и смотрели кино.

- Или кто-то из вас сейчас заберет животное, или конца кина не будет, - сказало какое-то ответственное лицо.

О, подумал я, обезьяна на халяву! Надо брать.

Ну и взял.

Гиббон был совсем дитя - месяца три, весом со взрослого кота. Я назвал его Мишей и поселил в своей комнате на вилле, где жили все советники. Задач у меня было две. Первая - чтобы Миша не скучал днем. С этой целью я познакомил его с лаосской хозяйкой виллы, и они довольно быстро подружились. Вторая - чтобы Миша давал мне спать по ночам. Тут оказалось сложнее.

Чтобы Миша не скакал по комнате, я купил собачий поводок и на ночь затягивал его вокруг Мишиной... хммм... талии. Потому что со всех остальных мест умный Миша его сдирал. Другой конец поводка крепился к шкафу с зеркалом. Я думал, что, просыпаясь на рассвете, Миша станет смотреть на себя в зеркало, а не доставать меня.

План сработал только наполовину. Миша полюбил и зеркало, и себя в нем. Но очень скоро я понял, что просыпаться в любом случае придется раньше обезьяны. Потому что у Миши обнаружилась неискоренимая привычка: с первыми лучами солнца он садился на корточки и выпускал бодрую струю. Обоссав полкомнаты, Миша издавал громкую и торжествующую утреннюю песнь. Писал он куда ни попадя, поэтому технология спасения имущества выглядела следующим образом: я просыпался в шесть утра, вынимал Мишу из поводка, точным броском отправлял его на балкон и ложился досыпать. Каждое утро одно и то же. День сурка.

И вот однажды я решил как-то разнообразить жизнь и отправил Мишу ночевать в конференц-зал - огромную комнату на первом этаже виллы. В первое же утро я проспал, и Миша уделал все в радиусе трех метров. А еще через несколько дней обнаружил конференц-зал полностю разгромленным. Миша подрос и поумнел настолько, что сумел снять поводок. Результаты обезъяньей вечеринки были такие: оторванные бра висели на проводах, шторы валялись на полу вместе с карнизами, мелкие предметы вроде пепельниц и графинов хрустели под ногами в виде осколков. А сам Миша с виноватым видом сидел в углу. В пылу погрома он засунул ногу в переплет спинки стула, застрял, попытался освободиться и сломал конечность.

Везти Мишу к лаосскому врачу смысла нее было. Для лаосцев животное - это или еда, или производитель еды. Однажды я видел, как местные жители поймали на дороге броненосца, тут же его разделали, зажарили и съели. Вряд ли они съели бы Мишу, но рисковать не хотелось. Поэтому я вызвал русского хирурга доктора Костина. Очевидно, доктор Костин уже имел дело с обезьянами, потому что сразу сказал:

- Возьмите с собой одеяло и шарф. Надо наложить на лапу гипс, и ваш гиббон будет сопротивляться.

Миша, повторяю, весил, как взрослая кошка - килограммов пять. И я подумал, что доктор чего-то перестраховывается. Уж вдвоем с водителем мы эту мелочь точно удержим.

Мелочь выдиралась так яростно, что пришлось позвать на помощь двух лаосских медсестер. Они явно не понимали, какого хрена мы возимся с обезьяной, но покорно взяли его за ноги. Мы с водилой держали руки. Но Миша орал и извивался, как мифологический герой Лаокоон. И тогда доктор сказал:

- Шарф привезли? Молодцы. Давайте-ка, придушите его чуть-чуть. Дайте мне хотя бы пять минут.

В общем, гипс Мише наложили. А поскольку работать доктору пришлось действительно быстро, на ноге у гиббона появилась огромная болванка тяжелее его самого.

Увидев обезьяну с гигантской культей, лаосские охранники изо всех сил постарались не ржать. И даже угостили Мишу куском арбуза, который тот взгромоздил на гипс и стремительно сожрал. Арбуз оказался только из холодильника, поэтому гиббона тут же обуял жуткий колотун. В этот момент он был очень похож на подмосковного бомжару.

Придя в себя, Миша пошел прогуляться. Залез на верхушку довольно высокого дерева - и обнаружил, что здоровенная гипсовая болванка на лапе позволяет ему прыгать выше и дальше. Дополнительный вес дает как следует раскачаться.

В первый раз Миша малость промахнулся - сиганул так, что перелетел несколько деревьев. Потом приноровился. На улице стала собираться толпа, поглядеть на летающую обезьяну.

Через два месяца гипс сняли, лапа срослась хорошо. А мне дали отдельную квартиру в квартале, застроенном советскими пятиэтажками. Селить Мишу в такие условия было бесчеловечно, и я оставил его на вилле с коллегами. Уже к вечеру коллеги отправили парламентера: он пришел, держа Мишу за руку. И сказал:

- Забирай. Он злобный. Он никого не любит и ни с кем не находит общего языка.

Я открыл рот, чтобы рассказать, как прекрасен, добр и ласков этот маленький гиббон, и в этот момент ласковый Миша укусил советника за глаз.

У меня Миша продержался полдня. А потом залез на плоскую крышу пятиэтажки и стал веселиться - скакать и швырять вниз мелкие предметы. Камешки, ветки - ну, что находил. Жизнь дома была парализована: дети отказались ложиться спать - торчали внизу и смотрели на Мишу.

Снимать его приехали военные. Оцепили дом, залезли на крышу, устроили облаву. Поймали и вернули хозяину. То есть мне. А я, поскольку собирался на месяц в командировку, в конце концов доверил Мишу той самой хозяйке виллы, которая присматривала за ним до моего переезда. С ней Миша в итоге и остался".