Доказательство Матрицы. эпизод 9.

  ВАМ БЫ ЗДЕСЬ ПОБЫВАТЬ.

  Последнее, что он помнил, было лето, он пришёл с рейса, был в отпуске, и они всей семьёй, и друзьями, жили на берегу моря.   Купались в тёплой, чистой воде, дурачились, ныряли за ежами, и потом на костре, жарили вкусную икру.
 В домики заходили только поспать, а детвора, наверное, и спала на берегу, загнать их на базу, было, почти невозможно. Но ведь было лето, почему же сейчас так холодно, и похоже на осень. На этом воспоминания обрывались, словно срезанные острым лезвием бритвы. 
  Наконец-то, на последнем привале, Артём, сидя на примятом папоротнике, неожиданно для себя заметил, что впереди, явно становится светлее, там наверняка есть открытое пространство.  Забыв про усталость, он вскочил, и на самом деле, ринулся вперёд, круша, и сметая, на своём пути, ненавистный папоротник.

                      Глава 2 Вам бы, здесь побывать.
  Выбравшись из зарослей, он остановился как вкопанный. Минуту стоял, ошарашенно озираясь по сторонам, и стал, медленно оседать, на землю. 
 Перед ним открылась, до боли знакомая поляна, с единственным деревом на краю. 
Ни разу в жизни, он не чувствовал себя таким одураченным. Ведь он, был уже почти уверен, что выбрался наконец-то, из этих проклятых зарослей. 
 Артём был растерян, подавлен, и чувствовал себя, полным идиотом. Он почти утратил чувство реальности. 
Уверенность, что они отсюда выберутся, начала исчезать. Ещё в школе он где-то читал, или слышал, что у человека левая нога чуть короче правой, и если заблудиться в лесу, то через сутки, можно вернуться, на то же самое место. 
 - Можно, наверное, но ведь, через сутки - беззвучно орал Артём. 
 - Я ведь, от силы, часа три здесь брожу, в этом проклятом папоротнике, не мог я заблудиться, и ноги у меня нормальные. - стоя на коленях, и закрыв ладонями лицо, как сумасшедший повторял он.
  Сколько времени, Артём так стоял на коленях, и не верил в произошедшее, сказать трудно. 
Из ступора его вывела Ника. Видно, ей надоело смотреть, как человек сходит с ума, и она, сев на задние лапы напротив, принялась лизать, ему руки своим огромным, похожим на детскую лопатку, языком, как бы успокаивая своего, впавшего в отчаяние спутника. 
Как ни странно, но это помогло. 
 Артём оторвал свои исцарапанные, саднящие ладони от лица, и обнял мокрую, вонючую голову, собаки. Человек начал понемногу успокаиваться, и отбежавшая недалеко, уверенность в свои силы, возвращалась назад. 
 - Не раскисай, мореман – приказывал, он себе. (позже, он сильно сомневался, что это был он).
 - Вспомни, ведь в море, ты не раз прощался с жизнью, когда накатывался такой шторм, что казалось, мир встал вверх ногами, ведь тогда точно думал, что конец? 
  Он вдруг, отчётливо увидел себя в каюте, лежащим на шконке, в бушлате, и в спасательном жилете. Наглухо задраенные «броняшки» иллюминаторов, страшные удары в борт судна. Вероятно, его обессилевшее, испуганное сознание, специально вырвало, этот кусок из памяти, и вставило именно сейчас - наверное, сработала защитная реакция психики. 
  Артём отчётливо видел, как под крен судна на левый борт, он сам встаёт в своей постели, чувствовал, как волосы на голове шевелятся, тоже вероятно вставая. 
- А здесь, то, ну заблудился, в незнакомом месте, не ты, первый, не ты последний, выберемся! 
С этими мыслями Артём поднялся с колен, и гладя Нику по голове, начал соображать, в какую сторону, ему теперь, идти. 
  С полянки выходило, две его тропы - одна из них была входом, другая же, была выходом, и ни одна из них, никуда его не приведёт. 
Значит, идём в противоположную, по возможности сторону, решил он, и смело двинулся, в ненавистные заросли папоротника. 
 Теперь человек, раздвигая мокрые заросли, инстинктивно пытался контролировать свой путь, насколько это было возможно, он боялся своей левой ноги, и что он опять сделает круг.
  Двигаясь, насколько хватало сил, он был в полной уверенности, что Ника бежит за ним следом, и даже не оборачивался. Каково же было его удивление, когда, решив отдохнуть, 
 Артём оглянулся назад, и не обнаружил, за собой, собаки. Немного пройдя назад, стал звать её голосом, но, вместо слов, из горла вырвался, лишь слабый хрип. Попытался свистом, подозвать отставшее животное, но из этого тоже ничего не получилось, во рту пересохло напрочь. 
 Чертыхаясь и матерясь шёпотом, злой и очень удивлённый, Артём пошёл назад. 
Ведь бросить, свою единственную спутницу, он не мог, да и одному, среди этих зарослей, стало как-то очень неуютно.
  Проделав обратный путь, он снова вышел на поляну, и увидел Нику, лежавшую посредине и виновато, помахивающую хвостом.
 Человек, внимательно смотрел, на собаку и не понимал, что случилось.  Почему вдруг, эта молодая, сильная собака, разлеглась, посреди этого, проклятого папоротника. 
 Но, злость, и раздражение, сразу исчезли, настолько виноватым, был её вид. Подойдя к ней, он встал на колени, и глядя в её глаза, спросил хриплым шёпотом: - Ник, ты чего? Устала, что ли, вставай и потопали, скоро стемнеет, замёрзнем, на хрен. 
  Едва это прохрипев, он вскинул голову вверх. Свинцовые тучи, были всё так же, приклеены к небу. Картинка абсолютно не поменялась, и темнее не становилось. Артём насилу оторвал взгляд, от этой, почти завораживающей картинки, и несильно толкнул Нику в бок, - Ну, ты идёшь, или как!? 
- Всё, я пошёл, оставайся, если хочешь, - Артём, встав с колен, и последний раз, взглянув на собаку, с решительным видом двинулся в заросли, в надежде, что на этот раз, она пойдёт за ним. Углубляясь все дальше, в папоротник, он постоянно оглядывался, ожидая увидеть знакомую морду, но Ника, зараза, и не собиралась следовать за ним. 
 Человеку не оставалось ничего другого, как вернуться на проклятую поляну, и убить, эту чёртову собаку. По своей, уже натоптанной тропе, двигаться было гораздо легче, и он вскоре, опять вышел на полянку.
 Ника, похоже, даже и не собиралась, подниматься с травы. Лишь её морда, стала ещё печальнее, и хвостом, она уже, не приветствовала Артёма. Человек подошёл к собаке, и опустился на землю.
- Ну, ты чего, собакина, помирать здесь, что ли будем, или к людям пойдём? - гладя мокрую псину, уговаривал её Артём.
  Он почему-то абсолютно был уверен, что Ника его прекрасно понимает, и глядя в её глаза, заметил, что собака как будто    плачет. Да, в глазах псины, стыли то ли дождинки, то ли слезы. 
Артём, и сам, чуть не заплакал, до того ему стало жалко, и себе, и собаку, попавших в не понятную, дурацкую ситуацию, из которой нужно было срочно выпутываться. 
Каким образом это делать, он уже плохо себе представлял.
 Ника, отказывалась с ним идти, бросить он её не мог, оставаться же здесь, на этой проклятой поляне, не было никакого смысла, они попросту замёрзнут, если не будут двигаться.
 - Мы, что, уже не выберемся? - спрашивал он у собаки, как будто та, могла, ему   ответить. Положив свою мокрую, лохматую морду на лапы, она безучастно смотрела, казалось, в никуда, словно точно знала – нет, нам отсюда, никогда не выйти, зря все это. 
  - Эй, подруга, ты завязывай меня пугать, меня и так шугань прёт, - хрипел человек, которого, и в самом деле, начал охватывать неподдельный страх.
ВАМ БЫ ЗДЕСЬ ПОБЫВАТЬ. Последнее, что он помнил, было лето, он пришёл с рейса, был в отпуске, и они всей семьёй, и друзьями, жили на берегу моря. Купались в тёплой, чистой воде, дурачились, ныряли за ежами, и потом на костре, жарили вкусную икру. В домики заходили только поспать, а детвора, наверное, и спала на берегу, загнать их на базу, было, почти невозможно. Но ведь было лето, почему же сейчас так холодно, и похоже на осень. На этом воспоминания обрывались, словно срезанные острым лезвием бритвы. Наконец-то, на последнем привале, Артём, сидя на примятом папоротнике, неожиданно для себя заметил, что впереди, явно становится светлее, там наверняка есть открытое пространство. Забыв про усталость, он вскочил, и на самом деле, ринулся вперёд, круша, и сметая, на своём пути, ненавистный папоротник. Глава 2 Вам бы, здесь побывать. Выбравшись из зарослей, он остановился как вкопанный. Минуту стоял, ошарашенно озираясь по сторонам, и стал, медленно оседать, на землю. Перед ним открылась, до боли знакомая поляна, с единственным деревом на краю. Ни разу в жизни, он не чувствовал себя таким одураченным. Ведь он, был уже почти уверен, что выбрался наконец-то, из этих проклятых зарослей. Артём был растерян, подавлен, и чувствовал себя, полным идиотом. Он почти утратил чувство реальности. Уверенность, что они отсюда выберутся, начала исчезать. Ещё в школе он где-то читал, или слышал, что у человека левая нога чуть короче правой, и если заблудиться в лесу, то через сутки, можно вернуться, на то же самое место. - Можно, наверное, но ведь, через сутки - беззвучно орал Артём. - Я ведь, от силы, часа три здесь брожу, в этом проклятом папоротнике, не мог я заблудиться, и ноги у меня нормальные. - стоя на коленях, и закрыв ладонями лицо, как сумасшедший повторял он. Сколько времени, Артём так стоял на коленях, и не верил в произошедшее, сказать трудно. Из ступора его вывела Ника. Видно, ей надоело смотреть, как человек сходит с ума, и она, сев на задние лапы напротив, принялась лизать, ему руки своим огромным, похожим на детскую лопатку, языком, как бы успокаивая своего, впавшего в отчаяние спутника. Как ни странно, но это помогло. Артём оторвал свои исцарапанные, саднящие ладони от лица, и обнял мокрую, вонючую голову, собаки. Человек начал понемногу успокаиваться, и отбежавшая недалеко, уверенность в свои силы, возвращалась назад. - Не раскисай, мореман – приказывал, он себе. (позже, он сильно сомневался, что это был он). - Вспомни, ведь в море, ты не раз прощался с жизнью, когда накатывался такой шторм, что казалось, мир встал вверх ногами, ведь тогда точно думал, что конец? Он вдруг, отчётливо увидел себя в каюте, лежащим на шконке, в бушлате, и в спасательном жилете. Наглухо задраенные «броняшки» иллюминаторов, страшные удары в борт судна. Вероятно, его обессилевшее, испуганное сознание, специально вырвало, этот кусок из памяти, и вставило именно сейчас - наверное, сработала защитная реакция психики. Артём отчётливо видел, как под крен судна на левый борт, он сам встаёт в своей постели, чувствовал, как волосы на голове шевелятся, тоже вероятно вставая. - А здесь, то, ну заблудился, в незнакомом месте, не ты, первый, не ты последний, выберемся! С этими мыслями Артём поднялся с колен, и гладя Нику по голове, начал соображать, в какую сторону, ему теперь, идти. С полянки выходило, две его тропы - одна из них была входом, другая же, была выходом, и ни одна из них, никуда его не приведёт. Значит, идём в противоположную, по возможности сторону, решил он, и смело двинулся, в ненавистные заросли папоротника. Теперь человек, раздвигая мокрые заросли, инстинктивно пытался контролировать свой путь, насколько это было возможно, он боялся своей левой ноги, и что он опять сделает круг. Двигаясь, насколько хватало сил, он был в полной уверенности, что Ника бежит за ним следом, и даже не оборачивался. Каково же было его удивление, когда, решив отдохнуть, Артём оглянулся назад, и не обнаружил, за собой, собаки. Немного пройдя назад, стал звать её голосом, но, вместо слов, из горла вырвался, лишь слабый хрип. Попытался свистом, подозвать отставшее животное, но из этого тоже ничего не получилось, во рту пересохло напрочь. Чертыхаясь и матерясь шёпотом, злой и очень удивлённый, Артём пошёл назад. Ведь бросить, свою единственную спутницу, он не мог, да и одному, среди этих зарослей, стало как-то очень неуютно. Проделав обратный путь, он снова вышел на поляну, и увидел Нику, лежавшую посредине и виновато, помахивающую хвостом. Человек, внимательно смотрел, на собаку и не понимал, что случилось. Почему вдруг, эта молодая, сильная собака, разлеглась, посреди этого, проклятого папоротника. Но, злость, и раздражение, сразу исчезли, настолько виноватым, был её вид. Подойдя к ней, он встал на колени, и глядя в её глаза, спросил хриплым шёпотом: - Ник, ты чего? Устала, что ли, вставай и потопали, скоро стемнеет, замёрзнем, на хрен. Едва это прохрипев, он вскинул голову вверх. Свинцовые тучи, были всё так же, приклеены к небу. Картинка абсолютно не поменялась, и темнее не становилось. Артём насилу оторвал взгляд, от этой, почти завораживающей картинки, и несильно толкнул Нику в бок, - Ну, ты идёшь, или как!? - Всё, я пошёл, оставайся, если хочешь, - Артём, встав с колен, и последний раз, взглянув на собаку, с решительным видом двинулся в заросли, в надежде, что на этот раз, она пойдёт за ним. Углубляясь все дальше, в папоротник, он постоянно оглядывался, ожидая увидеть знакомую морду, но Ника, зараза, и не собиралась следовать за ним. Человеку не оставалось ничего другого, как вернуться на проклятую поляну, и убить, эту чёртову собаку. По своей, уже натоптанной тропе, двигаться было гораздо легче, и он вскоре, опять вышел на полянку. Ника, похоже, даже и не собиралась, подниматься с травы. Лишь её морда, стала ещё печальнее, и хвостом, она уже, не приветствовала Артёма. Человек подошёл к собаке, и опустился на землю. - Ну, ты чего, собакина, помирать здесь, что ли будем, или к людям пойдём? - гладя мокрую псину, уговаривал её Артём. Он почему-то абсолютно был уверен, что Ника его прекрасно понимает, и глядя в её глаза, заметил, что собака как будто плачет. Да, в глазах псины, стыли то ли дождинки, то ли слезы. Артём, и сам, чуть не заплакал, до того ему стало жалко, и себе, и собаку, попавших в не понятную, дурацкую ситуацию, из которой нужно было срочно выпутываться. Каким образом это делать, он уже плохо себе представлял. Ника, отказывалась с ним идти, бросить он её не мог, оставаться же здесь, на этой проклятой поляне, не было никакого смысла, они попросту замёрзнут, если не будут двигаться. - Мы, что, уже не выберемся? - спрашивал он у собаки, как будто та, могла, ему ответить. Положив свою мокрую, лохматую морду на лапы, она безучастно смотрела, казалось, в никуда, словно точно знала – нет, нам отсюда, никогда не выйти, зря все это. - Эй, подруга, ты завязывай меня пугать, меня и так шугань прёт, - хрипел человек, которого, и в самом деле, начал охватывать неподдельный страх.