Как мы проучили старого ловеласа

Мы смотрели, как пожилой профессор литературы Николай Васильевич идет по привычному маршруту в университет.

Его походка уже не была легкой, как раньше. Но он по-прежнему заглядывался на молоденьких девчушек. Все знали, что сдать ему любой зачет или экзамен хорошенькой студентке с первого раза было невозможно.

Переэкзаменовка обычно происходила у него дома. «Неудачнице» он объяснял, что, мол, дел у него в вузе больше нет, но он, так и быть, чтобы не портить студентке зачетку, готов принять ее и дома. И вот сегодня предстоял экзамен по русской литературе второй половины ХIХ века. Кандидаток на домашнюю переэкзаменовку было много.

Первую – Анечку – он завалил легко. Глаза девушки наполнились слезами.

- Ну-ну, - утешил ее профессор, – мы что-нибудь придумаем.

И назначил домашнюю переэкзаменовку. Девушка успокоилась и благодарно улыбнулась.

Вторая – Дашенька – не справилась с элементарным вопросом и тоже получила домашний адрес профессора.

С третьей – волоокой красавицей Оксаной – пришлось профессору повозиться: девица была явно в теме. Срезал на вопросе: как звали лошадь Вронского? Пока хватит, видимо, решил Николай Васильевич, потому что с оставшимися студентами разобрался быстро и довольно объективно.

На следующий день в назначенное время появилась Анечка. Трепетная, как молодая кобылка, волосы стянуты в хвост, что усиливало сходство, глаза настороженные.

- Не волнуйтесь, дитя мое, - снисходительно, мягким голосом проговорил профессор. – Сейчас кофейку сначала попьем…

В кофе он щедро плеснул коньяку – чтобы студентка расслабилась, да и самому, наверное, надо было сил набраться. Когда щеки девушки разрумянились, Николай Васильевич погладил ее круглую коленку. Девица смотрела во все глаза, а потом встала.

- Николай Васильевич, я хотела с вами поговорить. Я давно вас искала, а когда узнала, где вы работаете, специально поступила в этот вуз и на этот факультет… - Профессор с интересом посмотрел на девушку, на ее молодые упругие грудки, задорно упирающиеся в маечку, и его взгляд стал мечтательным…

- Дело в том, что вы мой отец.

Не сразу дошли эти слова до сознания Николая Васильевича.

- Что? Ты что, милая? Что ты говоришь! Здесь какая-то ошибка…

- Моя мама училась у вас в 1998 году – Татьяна Петрова. Помните? – Девушка достала из пакета конверт, вынула из него старую фотографию, на которой запечатлена группа студентов, а в центре он сам. – Вот она, третья слева, видите?

Девушка на фотографии была хорошенькой и смутно знакомой – наверняка не раз сдавала ему на дому экзамен.

- Почему вы решили, - сбиваясь то на «ты», то на «вы», проговорил Долгих, - что ты моя дочь?

- Мне мама рассказывала…

Профессор внимательно посмотрел на студентку, и теперь ему почудилось какое-то сходство между ними. Тот же высокий лоб, голубые глаза…

- Мне нужно подумать. Давай зачетку.

Поставив «отлично», он расписался и проводил Анечку до двери.

А Дашеньку Николай Васильевич встретил совсем другим человеком: окрыленным, помолодевшим, полным сил. Видимо, мысль о том, что у него есть дочь, доставила ему странное удовольствие. Конечно, он заставит Анечку сдать соответствующие анализы, чтобы уж наверняка знать. Он уже представил себе их совместные чаепития, прогулки за город, беседы о литературе, как потом внуки пойдут…

Вот в этих грезах Даша его и застала. Профессор усадил студентку, предложил традиционного кофе с коньяком. Девушка вызвалась помочь и стала разливать ароматный напиток по чашкам, наклонившись и выставив перед профессором аппетитную попку. Глазки профессора заблестели. Когда расселись, Даша спросила:

- Вы помните Екатерину Орлову?

Судя по всему, он помнил. Катя Орлова училась у него, еще студенткой не раз посещала эту квартиру, а уж когда защищала кандидатскую под его руководством… Она была девушкой бедовой. Приятные воспоминания обожгли профессора. Стоп! А при чем здесь Даша?

- Помню. И что с того?

- Она моя мама.

- Какая мама, что вы несете, уважаемая?

- Николай Васильевич, помните, как она внезапно уехала из Москвы?.. Она не хотела вам досаждать и ничего вам не сказала. Я ваша дочь.

Наступило гробовое молчание. Не может быть! Еще одна? Он представил, как идет вместе с двумя девушками в клинику сдавать анализ на отцовство. Случай комичный. Вторая дочь почему-то не вызвала в душе бурю радости, как первая. Напротив, сразу запульсировала в висках острая боль, и профессор почувствовал усталость.

- У меня даже родинка есть у пупка, как у вас. – Даша задрала футболку и предъявила доказательство родственной связи, оголив идеальный живот. Но сейчас было не до него.

- Идите, - устало сказал он, - мне нужно отдохнуть.

- А экзамен?

- Давайте зачетку.

Влепив и Даше «отлично», Николай Васильевич проводил ее до двери.

А утром пришла Оксана. Профессор чувствовал себя намного бодрее. За это время он все разложил по полочкам: во-первых, отцовство еще не установлено, а во-вторых, две дочери – тоже неплохо. Будет кому в старости стакан воды подать…

Пройдя в квартиру, Оксана сразу сказала:

- Мне нужно с вами серьезно поговорить.

Николай Васильевич при этих словах похолодел. Господи, неужели опять? Он в поисках опоры схватился за кресло. Оксана смотрела серьезно и как будто осуждающе. Эта и квартиру отсудит, глазом не моргнув, и на факультете ославит, если что.

- Николай Васильевич, - строгим голосом продолжила студентка. - Так как все же звали лошадь Вронского? И какое отношение кличка лошади имеет к литературе?

Профессор облегченно рассмеялся.

- Какая разница, деточка? Проходи, сейчас кофейку попьем.

- А экзамен?

- Давай зачетку. – Расписавшись после «отлично», повеселевший профессор даже решился пошутить на опасную для него тему:

- Я уж думал, ты скажешь, что ты моя дочь…

Студентка подняла брови:

- Ну что вы, Николай Васильевич… Я вам не дочь. Я жена вашего сына. Хорошо, что вы сами об этом заговорили, а то я не знала, с чего начать. – И полезла в сумочку. Достала пачку фотографий, какой-то кулон и протянула профессору. – Помните Наташу Гаврилову?..

Профессор упал в кресло и слабо замахал руками. Пришлось вызвать ему «неотложку».

За углом Оксану ждали Аня и Даша.

- Не круто мы с ним, девчонки?

- Но проучить старого козла стоило. Когда, Анька, твоя тетка рассказала про него и дала фотографии, такую возможность упускать было глупо. Давно же он девчонкам житья не дает!

- Ишь ты, лошадь Вронского!

Профессор целый месяц провалялся в неврологическом отделении. И мы переживали, не переборщили ли. Когда он вернулся на факультет, все заметили, что он здорово сдал, на пересдачу больше никого не звал. Мы вздохнули с облегчением – свою роль мы выполнили, да и ему не так чтоб сильно навредили.

Если понравилось, подарите лайк и подписывайтесь. еще раз про любовь
https://zen.yandex.ru/media/id/5ab94e4e8c8be34cf860a006