1878-й, Проливы

25 января 1878 года британская эскадра адмирала Хорнби осторожно двинулась в Чанак-кале, но после пары выстрелов из крепости Чанак быстро отвернула назад и вернулась в Безикскую бухту. Это позволило одному американскому репортеру опубликовать шуточное объявление: «Срочно! Важно! На переходе из Дарданелл в Мраморное море потерялась британская эскадра. Нашедшим просьба срочно сообщить в Лондон, на Даунинг-стрит. Вознаграждение гарантируется!».
В оправдание Хорнби писал 2 февраля – «мы должны помнить, что Россия в 1878 очень отличается от России в 1854». Кроме того, «у нас на суше не будет союзников, исключая, возможно, иррегулярные турецкие войска…».
9 февраля Хорнби повторил попытку прохода Дарданелл, и к его удивлению, узнал, что комендант Чанака не предупрежден о пропуске британской эскадры к Константинополю. Пришлось выяснять все еще сутки, когда наконец разобрались – султан, напуганный русскими, находящимися в 25 км от Стамбула, постановил – фирмана на проход не выдавать, но если пройдут – пропустить, и при этом заявить о нарушении норм права. Лорд Солсбери отметил 10-го: «Если после всего происшедшего флот еще раз вернется в Безикский залив, наше положение станет смехотворным». Лишь 13 февраля 1878 года эскадра Хорнби вошла в Дарданеллы. Как мы видим – у русских было 22 дня, чтобы укрепить Проливы и не допустить туда английские корабли. Хотя разгрузить один обычный минный транспорт с 200 минами – дело тройки часов. Знаете почему отказались? Потому что «идея заграждения Босфора минами не была встречена полным сочувствием со стороны начальника штаба на том основании, что предпринимаемые для этого меры могут помешать успешному окончанию мирных переговоров»! Но ничего не было сделано. Это какой-то сюрреализм.
Словно в насмешку, при проходе Дарданелл флагман Хорнби «Alexandra» сел на мель. Если бы на тот момент там была хотя бы четырехпушечная батарея полевых орудий – ох и не сладко пришлось бы британскому броненосцу! Больше всех удивил глава британского МИДа лорд Дерби: он отправил в Петербург телеграмму, в которой выражал «искреннюю надежду правительства ее величества на то, что российское правительство не предпримет каких-либо передвижений войск в направлении Галлиполи, так как это угрожало бы коммуникациям английского флота». Такой вежливый английский юмор – мы пришли вам немножечко поугрожать главным калибром, но вы пожалуйста нас не запирайте в ловушке, а то мы немножечко утонем.
 «Agincout» и «Swiftsure» были оставлены у Дарданелл, а «Alexandra», «Sultan», «Temeraire» и «Achilles» 15 февраля кинули якорь у Принцевых островов в Мраморном море. Одновременно с этим Парламент Великобритании проголосовал за резкое увеличение военного бюджета, который в 1878 году должен был составить 27 090 750 фунтов стерлингов, из них – 10 978 592 фунтов на флот, и 14 607 445 фунтов на армию. Правда парламентарии заложили тут для правительства неприятный сюрприз – если эти деньги не будут потрачены до 31 марта 1878 года, то их надо будет вернуть в бюджет. Что же представляла из себя британская армия после реформ Кардвела? Общая численность – 134 тысячи штыков, сведенных в 200 батальонов, 24000 человек в артиллерийском корпусе и 2900 инженеров. Из этого количества 26000 солдат находилось в Индии, часть была размещена по заморским колониям, или на островах типа Мэн или Гернси, часть - просто преклонного возраста, или больны, поэтому в заморскую экспедицию англичане могли послать не более 60-70 тысяч человек. И это очень оптимистичная оценка. Сами англичане считали, что смогут перебросить в Галлиопли не более 36000 штыков к концу июня, то есть через 5 месяцев!
17 февраля эскадра Хорнби зашла в Босфор, остановившись у Тузлы (Tuzla). 20 февраля русские предъявили султану ультиматум – если он не примет русских предложений о мире, но они занимают Сан-Стефано, и начинают движение к турецкой столице. Россия потребовала передать ей весь турецкий флот и выделила 30 тысяч штыков для вступления в Стамбул. Дерби обратился к Хорнби с просьбой начать атаку русских, но адмирал сообщил, что не станет входить в мышеловку Константинополя. И именно 20 февраля Дерби пишет ту фразу, которую мы уже упоминали: «В случае силового вступления русских в Константинополь, – писал Дерби, – мы решили отозвать посла и заявить, что пойдем на конференцию только после того, как оккупация прекратится. Во всех отношениях это наиболее решительный шаг, который мы могли предпринять…». Еще раз – это признание главы МИДа Британии после всесторонней оценки ситуации. Вывод прост – Англия на тот момент ничем не могла помешать России. Но проблема была в головах Горчакова и Александра II.