дома нескучно
Как весело и с пользой пережить самоизоляцию

Интеллектуалы против варваров

17 August 2018

В теме про "-измы" многие просто кричали о том, что Англия хотела не дать завоевать России Турцию. На самом деле все было совершенно иначе. Следует понять, что британские дипломаты на Востоке в то время - это чаще всего бывшие работники Ост-Индской компании, которые мыслили категориями компании и отстаивали ее интересы.
Возьмем к примеру посла в Персии (1836-1844) Джона МакНила. С 1816-го - помощник хирурга в ОИК. С 1828 года губернатором Бомбея переведен на дипломатическую службу Ост-Индской компании (да-да, была и такая! вы например можете себе представить отдельную дипломатическую службу Газпрома? Ну хорошо, Дженерал Электрик? Вот и я не могу, а в ОИК она была), по слухам - косвенно участвовал в убийстве русского посла Грибоедова в Тегеране в 1829 году. Далее, в 1834-м переходит на реальную дипломатическую службу, и в 1836 году (при содействии ОИК, конечно же) - посол в Персии.
Посол в Турции Стратфорд Канниг. Его кузен, Джордж Канниг является членом Совета по Контролю за Индией, при этом у Стратфорда широченные связи с правлением ОИК.
Как вы понимаете, такие биографии формировали мировоззрение. Так вот, главной страной на востоке, отделяющей Россию от владений ОИК, для англичан виделась совершенно не Турция - а Персия. Тот же Пальмерстон в 1837 году взволнованно призывал Парламент в лице Ирана сделать барьер между русским движением в Азии и экспансией ОИК.
При этом, тот же Понсоби говорил, что
"Россия - ползучая (расползающаяся?) империя, такая же, как наша".
Но ведь не будешь же своим гражданам прямо писать - мужики, мы против России, потому как Персию мы хотим себе. Вот и приходилось выдумывать на ходу, в чем смысл этой "нашей борьбы". Сначала на щит подняли право на самоопределение азиатских народов. Потом боролись за свободу и счастье "независимой Черкессии" (тут отличился Уркварт). А потом говорили, что борются с продвижением России в Турции, чтобы защитить последующий русский натиск на Персию.
То есть Проливы Англии как таковой вообще были не нужны и неинтересны. Торговый оборот Британии в Черном море был микроскопическим, все основные торговые площадки в Турции расположены в Малой Азии, и для торговли с Россией балтийский маршрут намного сподручнее.
Но англичане сознавали и настоящую проблему Персии. Ее правитель Моххамед-Мирза был молодой, со слабым характером, больше всего на свете любил выпить и ЖМЖ. Поэтому его первым министром стал Мирза Хаджи-Агасси, высокоумный балбес, вообразивший, что он знает все на свете. Вот как его описывал Бларамберг:
"Человек он был эксцентрического характера и нрава. Невежественный в высшей степени во всем, он утверждал, что принадлежит к секте суфиев (философы, и вообразил, что может по звездам угадывать судьбу людей; часто болтал чистейший вздор и хвастал своим хладнокровием и самообладанием. Так, он прочитал плохой персидский перевод книга Бурьенна о жизни Наполеона I и возомнил, что похож на маршала Нея. Он также уверял, что Наполеон только потому совершал такие великие дела, что его собственная душа (т. е. душа Мирзы Хаджи-Агасси) пребывала с ним, в то время как его тело оставалось в Персии. Он присутствовал во время сражения у Елизаветполя (сентябрь 1826 г.), но при первом вражеском пушечном залпе пустился наутек и чистосердечно в этом признавался, добавляя, что свист первых русских ядер показался ему плохим предзнаменованием для исхода сражения."
Про осаду Герата персами я уже писал, это просто прекрасно, на мой взгляд. Я уже цитировал, но с удовольствием еще раз это сделаю: "Несмотря на то что персидская армия располагала 60 пушками, среди которых были 12–, 18– и 24-фунтовые, первый министр полагал, что их калибр недостаточен, чтобы овладеть Гератом. Он приказал построить в лагере литейную мастерскую для отливки 42–, а позднее 70-фунтовых пушек. С этого момента он каждое утро пропадал в своей новой мастерской, даже завтрак ему приносили туда. И однажды за завтраком он выразился следующим образом: «Граф Паскевич был вынужден везти орудия из России через Кавказские горы, чтобы осадить мой родной город Эривань. Только их транспортировка стоила ему 60 тыс. туманов. А вот я здесь, под стенами Герата, сам лью пушки, и они мне ничего не стоят». Действительно, дрова для топки плавильных печей ему ничего не стоили, так как для этого использовали фруктовые и другие деревья в окрестностях. Единственно, на что он тратил большие суммы, так это на покупку меди и цинка в Хорасане и на их транспортировку. Первая пушка 42-фунтового калибра была отлита на 1 ½ фута короче, потому что ошиблись в весе металла. Никто ее не испытывал, и после второго выстрела она разорвалась, причем не обошлось без жертв среди артиллеристов. После этого министр приказал отлить две гигантские пушки 70-фунтового калибра, но так как не хватало металла, у ханов, командиров батальонов и остальных офицеров была реквизирована часть их кухонных кастрюль, а также колокольчики верблюдов, мулов и вьючных лошадей, чтобы наскрести необходимое количество меди для литья. Министр хотел отлить шесть таких пушек, но не смог раздобыть нужного количества металла во всем Хорасане и вынужден был, к сожалению, довольствоваться лишь двумя пушками, на которых была выгравирована высокопарная надпись.
Он вообразил, что стены Герата могут развалиться даже от грома этих пушек (как стены Иерихона в библейские времена). Когда же ему заметили, что отлить в лагере достаточное количество ядер 70-фунтового калибра невозможно, он и на это имел ответ. Он, например, с апломбом заявил: «Ядра эти пробьют стены, пролетят через весь город, пронзят противоположные стены и упадут в поле; я пошлю туда своих всадников, чтобы собрать их и привезти обратно»."
В общем, понятно, что с такими правителями и врагов не надо.
Но вернемся к англичанам.
В 1836 году у них началось помутнение рассудка (точнее, у части, связанной с ОИК). С подачи Лейси Эванса воротилы ОИК решили, что царь Николай.... готовит поход в Индию. Лейси Эванс даже называл точные цифры войск вторжения: 20 тысяч конницы при 100 тысяч коней, выступив из Персии, через две недели захватят Кабул, а через месяц будут поить своих лошадей в водах Инда. Заканчивал свои рассуждения Лейси-Эванс тем, что царь Николай не остановится ни перед чем, лишь бы захватить Индию. В доказательство он приводил цитату из "Московской газеты" (что-то я о такой не слышал), где было напечатано: "Go on! go on! debt-burdened Albion; thy hour
is not yet come, but be assured we sha11 soon teach thee a 1esson at Ca1cuttao" (перевод что-то типа:
"Марш! Марш! Погрязший в долгах Альбион! Твой час еще не настал, но скоро мы тебе дадим урок в Калькутте"). С учетом того, что Лейси Эванс был любителем пить до состояния хламидии, скрещенной с инфузорией-туфелькой, не исключено, что эту цитату он просто увидел в белой горячке.
Особый гнев мыслителей из ОИК вызывало то, что русский солдат по их мнению был рабом, и этот раб может, если захочет, дать звезды таким просвещенным, и таким образованным столпам мироздания, каковыми являются англичане.
Правда в 1853-м лорд Грей заявил совершенно другое:
"Русские невежественны и отсталы, поэтому никогда не построят такую совершенную военную машину, какой является британская армия". 1854-1855 годы показали, чего стоит британская армия в деле) В Крым перевезли 22 тысячи солдат, из них 18 тысяч к весне просто померли, причем только 2500 человек в бою. "Совершенная военная машина" забилась песком и просто развалилась.
Резюмируя. Так это я о чем?
О причинах войны в головах британского истеблишмента. Для них Черноморской флот Лазарева и русская армия в Дунайских Княжествах были авангардом, который быстренько разгромит Турцию, и далее... сделает резкий маневр на восток, дабы захватить Персию. То есть Проливы и их режим для англичан были просто фиолетовы, были только способом вести торг с русскими, но никак не задачей и целью.
И да, напоследок. Вроде как я нашел, почему целью войны в конце-концов стал Севастополь. Дело в том, что в 1840-е годы в Севастополе с визитом был дипломат ОИК Олифант. Так вот, в своем отчете он писал, что Севастополь как крепость очень слаб, захватить его можно легко, а российский флот не в состоянии серьезно бороться за Севастополь. Эти слова ткнули Раглану в 1854-м, когда в Варне обсуждались варианты действий против России. Мол, чувак, да это просто. Пара недель, и ты - второй Веллингтон, а рядом - Даннас, который второй Нельсон. Уже потом, к ноябрю 1854 года, внутренний голос, наверное, сокрушенно вздохнул:
"Чувак, боже мой, как я ошибся!"