Восемь булочек с корицей

- Корица или коринка? – размышляла вслух Тыквенная Старушка, сдвинув на лоб очки. Она перелистывала книгу рецептов. Эта страница была написана от руки и очень нечетко. В одном месте плавилось жиром большое пятно, а бумага стала совсем прозрачной.

- Корица что такое, я знаю, - бормотала Тыквенная Старушка, роясь в словаре, - а что такое «коринка»?

- Коринка – это изюм, моя дорогая, - с порога заявила Имбирная Бабушка, решившая именно в этот день заглянуть в гости к сестре. – Ты разве не помнишь мои булочки: в них и корица, и коринка. Но коринки больше, поэтому я их так и называю: «с коринкой».

- Но я не люблю изюм, - смешавшись, прошептала Тыквенная Старушка. Ей было так неловко. Хотя бы потому, что в гостях у сестры она всегда выковыривала темные, подгоревшие комочки сушеного винограда и откладывала их на тарелку. Иногда шустрая канарейка Имбирной Бабушки успевала ее спасти, иногда – нет. Последние три месяца были особенно неудачными.

Имбирная Бабушка нахмурилась, но тут же разулыбалась:

- Почему бы нам не испечь булочки с одной корицей?

- И с сахарной пудрой?

- Да!

- И со свежим сливочным маслом?

- Да!

- И с маковыми зернышками, насыпанными прямо в..?

- Э-э, вот тут, пожалуй, нет, - остановила сестру Имбирная Бабушка. – Во всем должна быть своя мера. Хватит и корицы.

Под кроватью фыркнул смешливый рыжий кот. Он не ел вообще никаких булочек, но только лишь потому, что не верил старушкиному умению готовить. Осенью ему доводилось пробавляться огурцами и сырым луком, но к хозяйкиной рыбной каше он так и не притронулся за все три года. И даже наловчился скармливать ее соседской собаке.

- Кот чихает, - заметила Тыквенная Старушка.

- Пусть чихает, булочек ему все равно не видать! – заметила Имбирная Бабушка. Она энергично подкинула в воздух толстый жгут желтого теста. Рукава ее были закатаны, в воздухе носились запахи специй, мука и звуки шотландской волынки. Это пело тесто.

Тыквенная Старушка потерла нос белым от муки пальцем:

- Послушай, а не слишком ли мы торопимся? В рецепте сказано, что тесто должно постоять час-два.

- Вовсе нет! – воскликнула Имбирная Бабушка. – Послушай, как бурчит тесто для оладьев: тяжелое, солидное. После него хочется спать. Сладкий бисквит для торта хвалит сам себя, пока не съешь последний кусочек. И после него всегда хочется пить. А булочки с корицей, конечно же, самая прекрасная на свете выпечка: послушай, они же смеются! И каждому захочется смеяться вместе с ними.

Тыквенная Старушка прислушалась. И действительно, в воздухе разливались тонкие голоса тысяч и тысяч золотых колокольчиков.

- Как же я раньше не слышала? – искренне удивилась она.

- О, моя дорогая, - ответила ей сестра, уже успевшая уронить в тесто очки и сослепу высыпать на пол третье блюдце муки, - да почти никто не слышит! Но замечала ли ты, как светлеют лица тех, кто в морозный январский день откусит хотя бы кусочек булочки с корицей? И дело вовсе не во вкусе, просто радость и счастье на секунду вытесняют из их сердец все заботы.

Кот под кроватью опять засмеялся: он-то знал, что дело вовсе не в золотых колокольчиках, а в сытом желудке и масляных усах. Кот верил в еду, а не в сказку.

- Кот опять чихает, - заметила Тыквенная Старушка.

- Пусть его! – Имбирная Бабушка пошаркала по плиткам пола толстым вязаным тапочком. Мука сложилась в причудливый узор: то ли морозные разводы на стекле, то ли рунические письмена. – Испечем булочек, поджарю ему карасиков – это-то он поймет.

Кот хитро улыбнулся, но вот уж этого никто не видел, потому что коты улыбаются тихо, как лунный свет. И, конечно же, задремал, потому что коты, как известно, живут в совершенно другом мире, в который попадают только тогда, когда спят. То есть, это нам так кажется. Чтоб вы знали: наш мир как раз и есть мир кошачьих снов, причем, в основном, кошмарных.

Тем временем на листе железа, накрытом желтым пергаментом, поднимались круглые булочки с корицей. Они расправлялись, охорашивались, приглаживали крупинки сладкой пудры. Хвастались друг перед другом:

- Смотри, у меня на боку – три короны из корицы!

- А у меня – лев, и это гораздо красивее! Гораздо!

- А я вся ровная и лежу в самом углу. А это значит, что никто из вас, толстушек, не привалится ко мне боком!

Булочки загалдели, засмеялись золотыми голосами, шутливо пихая друг друга мягкими ручками. Было их восемь. Только на восьмую булочку у Имбирной Старушки немного не хватило теста: маленькая, похожая на узелок с сиротскими пожитками, она ютилась в противоположном углу от самой круглой, самой пышной булочки. Сестрицы ее даже не замечали, а она и не настаивала. Пришло время отправляться в печь. Булочки притихли и с трепетом стали ожидать момента, когда же они станут настоящими, хрустящими и ароматными. Грустила только маленькая булочка: ей не на что было надеяться - маленькому, смешному завитку.

- Ну что, моя дорогая, - с лязгом и звоном задвинут дверцу духовки, произнесла Имбирная Бабушка, - остается только ждать. Как ты смотришь на румми-куб?

А надо вам сказать, что румми-куб был любимейшей игрой двух старушек. Днями напролет они перекладывали желтоватые костяшки с разноцветными цифрами и веселыми рожицами, смеялись и негодовали на несправедливость и случай.

- У меня тридцать! – в очередной раз заявила Имбирная Бабушка, открывая новый кон, когда из плиты потянуло карамелью.

- Ой! – всполошилась Тыквенная Старушка. – Горит!

И точно: заигравшись, сестры пропустили момент, когда пора вынимать из печи золотистые, румяные булочки. Ну что ж, корица на них стала чуть темнее, чем следовало, сахарная пудра растаяла и превратилась в карамельную корочку, а низ слегка подгорел, но ведь все равно вкус-то от этого почти не пострадал… Но посмотрите-ка, посмотрите! Имбирная Бабушка сняла с противня последнюю булочку: это оказался тот самый завиток, малыш-бутончик. Лежа с краю, он получил меньше всех жара, и потому превратился в прекрасную, благоухающую корицей розу.

- Сестрица, взгляни! Одна булочка все же вышла на славу! – она протянула розочку Тыквенной Старушке.

- Оставим ее Маленькому Волшебнику. А нам и таких булочек достанет, - ответила та. – О, смотри, а одну все-таки придется выкинуть – совсем сгорела.

Прицокнув языком, Тыквенная Старушка аккуратно опустила в корзинку для объедков ту самую, самую круглую, самую пышную булочку. Короны на ее боку превратились в угли, и она уже больше не хвасталась.

- Бедняжка, - молча пожалел ее из-под кровати рыжий кот и снова заснул. А две старушки стали пить мятный зеленый чай вприкуску со свежими, хрустящими булочками: они это заслужили. И в какой-то миг все печали и заботы померкли. Может быть, в этом была виновата корица, а быть может – добрая магия горячих сердец.

Автор: Елена Кулешова

Рисунки Дарьи Горенковой