"Что-то не нравится мне этот танк, уж слишком подозрительно стоит" - с опаской сказал особист.

Рота старшего лейтенанта Симонова вышла на опушку леса. Весь день красноармейцы преследовали врага в гуще деревьев. Немцы ожесточенно отбивались, используя каждый пригорок, поваленные деревья. Хорошо еще, что густые заросли мешали гитлеровцам применить артиллерию.

Наконец, лес закончился. На землю стали опускаться сумерки. Бойцы, крадучись, проверяли, не оставил ли враг засады. Но, кажется, все было чисто. Они успели даже забрать своих убитых и раненых.

- Что-то не нравится мне этот танк, уж слишком подозрительно стоит - с опаской сказал особист.

Он находился рядом с командиром и рассматривал окрестности в бинокль.

«Вот еще мне вояка нашелся, — глядя на него, думал старший лейтенант. – Занимался бы своими шпионами, так нет, с нами в атаку пошёл. Других дел ему мало».

- Да ладно, вам, товарищ лейтенант. Стоит себе и стоит. Кто-то из наших бойцов подбить его успел.

- Да нет, ротный. Посмотри, дыма от него нет. Ствол в землю опущен. Это о чем говорит? – он самодовольно глянул на Симонова. – То что, механизм пушки поврежден, так?! А у нашей пехоты только бутылки с зажигательной смесью и противотанковые гранаты есть. Вот и получается нестыковка.

Командир с недоумением посмотрел на особиста. «А ведь прав! Еще как прав, — он стал думать о лейтенанте с уважением, — как я сам на это внимания не обратил?!»

Отделение под командованием младшего сержанта Дмитриева ползком продвигалось к одиноко стоящему танку. Бойцы сквозь зубы ругались. Их можно было понять. Весь день шел тяжелый бой. А вместо небольшой передышки приходилось снова идти навстречу опасности. «Особист.. ну что ты за человек?, — переползая через канавку с водой, думал командир, — дался ему этот танк! Подбили его, и все. А кто подстрелил, какая разница? Может, он тут уже неделю стоит». Когда до мрачнеющей в темноте громады оставалось несколько десятков метров, солдаты невольно насторожились – вдали послышалась глухая немецкая речь.

- Отделение, приготовиться к бою! Враг впереди! – отдал команду младший сержант. – Свиркин, Саморядов, заходите слева. Бойцов, Петров, справа. Я по центру.

Танк надвигался все ближе и ближе. Отделение замерло. Разговаривали совсем рядом. Загрохотало железо. Было слышно звяканье и удары. Солдаты поползли дальше. «Ага, теперь все ясно, — усмехнулся сержант, — заглох он у них. Горючее кончилось». Мелькающая между облаками луна освещала валяющиеся вокруг канистры, трех человек, пытающихся завести двигатель.

Вражеские танкисты добились своей цели – мотор долго чихал, плевался выхлопными газами, сердился и ругался, но, наконец, стал работать. Фрицы стали прибирать инструмент и канистры.

- Хенде хох! – громко скомандовал Дмитриев.

Немцы опешили, испуганно озираясь кругом.

- Живьем брать! Они нам живые нужны, — предупредил сержант своих подчиненных.

Красноармейцы навалились на врага с разных сторон. Несколько секунд борьбы и все было кончено.

- Целы? – Командир наблюдал за вражеской стороной поля.

- Так точно, товарищ младший сержант! – вразнобой ответили солдаты.

- А фрицы?

- А как же, мы их ласково спеленали, как младенчиков, — улыбнулся опытный Саморядов, — понимаем, что обратно с комфортом добираться будем.

Дмитриев усмехнулся. Его план захватить экипаж и действующий танк увенчались успехом. Осталось выяснить, кто из фрицев – механик-водитель. Зуботычины и подзатыльники помогли в этом быстро разобраться.

Мехвода посадили за рычаги, остальной экипаж бросили, где попало. Водителю тычками автоматов указали направление, и бронированная громадина тронулась. «Главное, успеть добраться до опушки леса, — думал сержант, — пока немцы не опомнились».

Ставь "палец вверх", если тебе понравилась история, и ты считаешь, что чуйка у особистов прямо особая! Не забудь подписаться на канал, чтобы продолжение этой истории появилось у тебя в ленте! Благодарю за прочтение.

Читай так же: "За то, что не пропустил особиста через кпп, наградить!" - приказал полковник.