Окна Ильича

25 января Совет депутатов муниципального округа Якиманка, большинством голосов депутатов от «Яблока» (9 из 10) принял решение о проведении, одновременно с президентскими выборами, районного референдума по 6 вопросам. Несмотря на то, что уже несколько дней спустя суд приостановил решение Совета и, видимо, отменит его, оно уже успело наделать немало шума. Наиболее «хайповым» стал вопрос о переносе памятника Ленину с Калужской площади в Музеон. Репортаже о т.н «референдуме» показали по ведущим телеканалам на миллионную аудиторию, о ней написали многие СМИ, отметились даже кандидаты в президенты.

Поскольку совсем недавно я был единственным депутатом-коммунистом Якиманки, некоторые товарищи и жители просили меня высказать сове мнение по поводу происходящего. Оговорюсь, что здесь я не буду описывать свое отношение к творению выдающегося скульптора Кербеля и личности основателя нашего государства– оно и без того всем очевидно. Попробуем разобраться в феномене данного референдума и сложившейся вокруг него политической ситуации.

Что бы ответить на вопрос, какая настоящая цель этого референдумарассмотрим все предлагаемые участниками дискуссий версии:

Мнение 1. Это все проект по повышению явки.

Несмотря на то, что в электоральном плане явка в Якиманке мало кого интересует, (жители Якиманки = примерно 0.16% избирателей Москвы) вокруг поднявшегося «хайпа» власть быстро развернула медийную кампанию на федеральных каналах. Поскольку большой кластер россиян сакрализируют политику и часто воспринимают подаваемую из телевизора информацию словно древние люди следящие за отражением пламени на стенах пещеры, многие из них, увидев репортаж не поймут толком о каком референдуме идет речь, будет ли он вобще и.т.д. – в их голове отложится важность предстоящих выборов и необходимость прийти на участки т.к. там будет помимо выборов президента проходить некий плебисцит относительно самого известного деятеля двадцатого века. 

На мой взгляд – властью (и не только) используется этот прецедент в своих политических целях, о том, как именно см. ниже, однако ответственность за принятое решение и его последствия в любом случае лежат на совете депутатов.

Мнение 2. Прямая демократия в действии. 

Некоторые депутаты и их сторонники, оказавшись под валом возмущенных звонков жителей и СМИ пытаются выдавать несколько взвешенную позицию на подобие «Люди сами должны решать, мы обещали продвигать прямую демократию и реализовываем свою предвыборную программу». 

На самом деле, все отлично понимают, что прямая демократия подразумевает жесткие регламенты и нормы. Кроме того, всем депутатам до принятия решения было ясно, что такой вопрос по ряду законодательных норм в любом случае исключат из списка вопросов местного референдума. 

Если у нас «пряма демократия», почему вместе с этим вопросом не был дан вопрос предложенной известной инициативной группой «о переименовании Болотной площади в пл. Сталина»?(который прошлый совет включая меня отказался рассматривать) Или вопрос по поводу объявления войны США? По уровню своей адекватности эти вопросы стоят в одном ряду. Никакой вопрос референдума (кроме мб вопроса об этажности) не собирал и не мог бы собрать даже формального 3% подписей избирателей (415 подписей) для выноса решения на Совет депутатов от лица жителей.

То есть нужно понимать, что этот вопрос обусловлен политическими взглядами конкретных депутатов и не имеет ничего общего с прямой демократией.

Мнение 3. Референдум ради референдума.

Оно звучит примерно так «Важны не вопросы референдума, а сам факт проведения референдума». Ну в таком случае почему не поставить на референдум вопрос о необходимости проведения референдумов? Его то точно не смогут не пропустить за нарушение закона. На самом деле, любая хорошая идея может быть легко дискредитирована и это как раз тот случай.

Мнение мое. Раздвигая окно Овертона.

Окно Овертона, известная концепция допустимого дискурса разработанная известным общественным деятелем Джозефом Овертоном. Модель Овертона описывает, как совершенно чуждые обществу идеи были подняты из помойки общественного презрения, отмыты и, в конце концов, законодательно закреплены. Овертон показал, что для любой идеи, даже для самой абсурдной, в обществе существует так называемое «окно возможностей», благодаря которому самую мрачную идею можно постепенно осветлить. Нужную идею, методично транслируют через информационные окна, как сериал.  В результате чего у людей со временем меняется отношение к этой идее: изначально она была «немыслимой», то потом становится «радикальной», затем «приемлемой», «разумной», «популярной» и, наконец, «правильной». То есть, при помощи этой технологии любую идею в умах людей можно перевернуть с ног на голову. Далее для наглядности хочу привести цитату моего хорошего знакомого Ф.Кирсанова в старой статье в МК.

Для иллюстрации работы данной технологии давайте возьмем совершенно невообразимую идею. Допустим, легализацию каннибализма, то есть права граждан на поедание друг друга.  
Всем очевидно, что прямо сейчас нет никакой возможности развернуть пропаганду каннибализма, ибо общество встанет на дыбы. Такая ситуация означает, что проблема легализации каннибализма находится на нулевой стадии окна возможностей. Эта стадия, согласно модели Овертона, называется «немыслимое». Смоделируем теперь, как эта немыслимая идея будет постепенно отмываться – менять свои оттенки в умах людей, проходя через все стадии окна возможностей, и, в конце концов, будет легализована.
Тема каннибализма пока еще отвратительна и совершенно неприемлема в обществе. Рассуждать на эту тему нежелательно ни в прессе, ни, тем более, в приличной компании. Пока это немыслимое, абсурдное, запретное явление. Соответственно, первое движение Окна Овертона должно перевести тему людоедства из области немыслимого в область радикального. Поэтому для начала в Окне Овертона может мелькнуть предложение:
«У нас ведь есть свобода слова. Ну, так почему бы нам не поговорить о каннибализме?» [Проведем референдум!]
К такому разговору следует привлечь ученых, ведь они могут говорить обо всем – для ученых нет запретных тем, им положено всё изучать. А раз так, давайте соберем этнологический симпозиум по теме «Экзотические обряды племен Полинезии». Обсудим на нем историю предмета, введем ее в научный оборот и получим факт авторитетного высказывания о каннибализме.  
Видите, о людоедстве, оказывается, можно предметно поговорить и как бы остаться в пределах научной респектабельности.
Окно Овертона уже двинулось – через него начали вещать о проблеме. Тем самым теме каннибализма обеспечено внимание, что начинает выдавливать ее из зоны непримиримо отрицательного отношения общества – у многих тема уже начинает вызывать любопытство, а не отторжение.  
Одновременно с околонаучной дискуссией в каком-нибудь окне Интернета обязательно должно появиться какое-нибудь «Общество радикальных каннибалов». Зачем? Эпатирующие отморозки нужны для дальнейшего генезиса идеи каннибализма. Во-первых, радикальных каннибалов непременно заметят, перепостят в блогах, на сайтах и процитируют во всех нужных СМИ, – а чем больше идея мелькает в Окнах, тем быстрее она становится привычной. Во-вторых, «плохие каннибалы» устрашают публику, поэтому стимулируют размножение разговоров и дискуссий о каннибализме, а также дают повод публиковать статьи и передачи о том, что думают про поедание человечины британские ученые, американские диетологи и прочие демагоги.
Результат первого движения Окна Овертона: неприемлемая тема введена в оборот, табу десакрализовано, произошло разрушение однозначной неприемлемости проблемы – создан «оттенок серого».
Следующий шаг. Окно движется дальше и переводит тему каннибализма из радикальной области в область возможного.
«Почему бы и нет?»  
На этой стадии продолжаем цитировать «ученых», ведь нельзя же отворачиваться от «научного» знания. Продолжаем повсеместно эксплуатировать тему каннибализма. А любой, кто откажется ее обсуждать, должен быть заклеймен как ханжа и лицемер. Для таких обязательно следует придумать какое-нибудь негативное прозвище, например, «каннибалофоб».
Одновременно людоедству обязательно нужно придумать элегантное название. Это важный момент, потому что на пути к легализации немыслимой идеи необходимо  подменить ее подлинное наименование, которое вызывает отвратительные ассоциации. Нет больше каннибализма. Теперь это называется, например, антропофагия. Но и этот термин совсем скоро заменят еще раз, признав и это определение оскорбительным. Сначала каннибализм превращается в антропофагию, а затем в антропофилию, подобно тому, как преступник меняет фамилии и паспорта. «Антропофил» уже звучит почти как «филантроп».
Параллельно с игрой в имена происходит создание опорного прецедента – исторического, мифологического, актуального или просто выдуманного, но главное – легитимированного. Он будет найден или придуман как «доказательство» того, что антропофилия может быть в принципе узаконена.  
«Помните легенду о самоотверженной матери, напоившей своей кровью умирающих от жажды детей?»
«А истории античных богов, поедавших вообще всех подряд – у греков и римлян это было в порядке вещей!»
«Ну, а у более близких нам христиан, тем более, с антропофилией всё в полном порядке! Они до сих пор ритуально пьют кровь и едят плоть своего бога. Вы же не обвиняете в чем-то христианскую церковь?»
Главная задача вакханалии этого этапа – посеять идею о том, что поедание людей имеет глубокие корни и разумные причины.  
После того как предоставлен легитимирующий прецедент, появляется возможность двигать Окно Овертона с территории возможного в область рационального. Это третий шаг. На нем завершается маскировка негативной стороны и усиливается акцентирование положительной стороны каннибализма. Заголовки статей этого этапа:
«Желание есть людей генетически заложено в природе человека»
«Иногда съесть человека необходимо»
«Есть люди, желающие, чтобы их съели»
«Антропофилов спровоцировали!»
«Свободный человек имеет право решать, что ему есть»
«Пусть каждый поймет, кто он – антропофил или каннибалофоб»
«Вред антропофилии не доказан»  
Таким образом, в общественном сознании искусственно создается «поле боя» для битвы за проблему. Общество раскололось на два лагеря: на планомерно выращиваемых сторонников людоедства и их противников.
Противников людоедства, то есть, нормальных людей, не желающих оставаться  безразличными к проблеме, стараются упаковать вместе с пугалами – радикальными экстремистами. Роль этих пугал – активно создавать образ сумасшедших психопатов – агрессивных, фашиствующих ненавистников антропофилии, призывающих жечь заживо людоедов, жидов, коммунистов и негров. Присутствие в окнах СМИ обеспечивают всем перечисленным экстремистам, кроме нормальных противников легализации каннибализма. Таким образом, все нормальные противники каннибализма автоматически причисляются к ненормальным экстремистам.
«Ученые» и журналисты на этом этапе «доказывают», что люди на протяжении всей своей истории время от времени поедали друг друга, и что это не аморально, а нормально. Теперь тему антропофилии можно переводить из области рационального, в категорию популярного. Окно Овертона движется дальше.
Для популяризации темы каннибализма необходимо поддержать ее популярными передачами и персонажами – как историческими и мифологическими личностями, так и современными медиаперсонами.
Антропофилия массово проникает в новости и ток-шоу. Людей едят в кино широкого проката и видеоклипах, об этом поют в песнях.
«Разве вы не знали, что один известный композитор – того... антропофил?»  
«Один всем известный польский сценарист всю жизнь был антропофилом»
«Вы смотрели новый блокбастер «Каннибал Лектер – герой нашего времени»?»
Также антропофилов позиционируют как несчастных людей, притесняемых и ущемленных в правах, чтобы вызвать в обществе сострадание к ним.
«Миллионы антропофилов были лишены гражданства!»
«А сколько их по психушкам сидело!»
На этом этапе разрабатываемую тему выводят в топ, и она начинает автономно самовоспроизводиться и циркулировать в медийных окнах, подобно вирусу.
«Это же творческие люди!»
«Ест, значит любит!»
«У антропофилов повышенный IQ, и они придерживаются строгой морали»
«Они такими родились»
«Их так воспитали» и т.д.
Такого рода выкрутасы – соль популярных ток-шоу и тематических вечеров.  
Затем, когда все уже досыта наелись этой темой и стали скучать, приходят специальным образом подобранные люди и говорят: «Господа, как известно, антропофилия – это состояние души человека, поэтому было бы неплохо подумать о ее законодательном закреплении». Этим они дают весьма определенное направление, тенденциозность которого задана движением Окна.   
Таким образом, к пятому этапу движения Окна Овертона переходят, когда тема разогрета до возможности перевести ее из категории популярного в сферу актуальной политики.
Лоббистские группировки во власти  консолидируются и выходят из тени. Тему начинают мусолить в парламентах. Политики катают пробные шары публичных высказываний на тему законодательного закрепления каннибализма. Публикуются социологические опросы, якобы подтверждающие высокий процент сторонников легализации каннибализма. Начинается подготовка законодательной базы. В общественное сознание  вводят новые догмы – «поедание людей необходимо» и «запрещение поедания людей запрещено». Попутно к идее каннибализма пристегиваются лозунги о толерантности, свободе слова и демократии.
Во время последнего этапа движения Окна из категории «популярное» в «актуальную политику» общество уже сломлено. Самая живая его часть еще как-то будет сопротивляться законодательному закреплению не так давно еще немыслимых вещей. Но в целом общество уже признало свое поражение.  

Так вот, единственная цель всей этой истории с референдумом по Ильичу – смещение окна Овертона и ничего больше.

Немножко продвинуть окно Овертона важно, как самой власти последние годы взявшей курс на форсированную десоветизацию, так и депутатам Яблока, у которых антикоммунизм является одним из основных программных пунктов партии.

Всем участника этой истории изначально было понятно, что в ближайшие десятилетия вне зависимости от всяких референдумов памятник останется на своем месте.

Подведем итоги:

Дискредитация демократии.

После огласки всей этой истории у избирателей складывается явно негативное отношение к местному самоуправлению и референдумам вообще. Дескать только дай им полномочия, они сразу начнут решать свои политические вопросы. Как говорится, стреляли в Ильича, а попали в прямую демократию и местное самоуправление.

Маргинализация политики, сдвиг дискуссии.

Узнав об инициативе, закономерно в соцсетях и медии подняли радостные крики профашистские движения и группы радикальных либералов, позволив фееричным личностям вроде Сурайкина и Захарова объявить себя главными борцами с «поднимающей голову бендеровщиной». Затем все они встретились на собрании депутатов, потолкались и ушли регистрировать свои травмы и жаловаться друг на друга в избиении.

На радость власти.

Единственным адекватным депутатом в этом случае начинает казаться госпожа от ЕР, которая действовала так же, как и в любой другой ситуации – никак. Кроме того, власть получила хорошую картинку и инфоповод для своих целей, и удачно отработала их.

Трусость перед обществом.

Несмотря на все вышеописанное, самым главным провалом депутатов от Яблока вижу все-таки трусость в отстаивании своих позиций. Такая тактика накинуть говна на вентилятор и убрать голову в песок. Думаю, многие избиратели и оппоненты гораздо больше уважали и отстаивали своих депутатов, если бы они прямо и до конца отстаивали свою позицию.

«Мы представляем партию Яблоко, в программе нашей партии - десоветизация и снос коммунистических памятников, такова наша идеология, нравится вам или нет. Мы представляем большинство жителей Якиманки и честно победили на последних выборах. Мы понимаем, что сейчас и ближайшие годы памятник Ильичу снести не получится, но будем возвращаться к этому вопросу снова и снова пока в конце концов не добьемся прогресса. Карфаген Памятник должен быть разрушен.»  Так должен был бы выступать ответственный депутат, не считающий своих избирателей за стадо баранов, которым можно по кругу вешать на уши лапшу про прямую демократию и референдум для референдума. 

Если же он прячет голову в песок при первой возможности боясь отстаивать свои убеждения, как можно на него рассчитывать в решении насущных вопросов государственной важности?

Виталий Мальцев.