Александр Панкратов-Черный: «Детей у меня много. Все от разных браков» - Леша Марков

Статья целиком: Александр Панкратов-Черный: «Детей у меня много. Все от разных браков»

часа. Знаменит, любим народом, коллегами… Однако сам актер везучим считает себя лишь отчасти. «Главная моя профессия — режиссура. А вот в ней реализоваться полностью мне пока не удалось», — говорит он.

-Александр Васильевич, вы родились на Алтае, в деревне, где не было электричества, радио. Откуда же взялась такая страсть к кинематографу?

— Мы жили в такой глуши, что я «лампочку Ильича» впервые увидел в десять лет. О том, что лампочка и радио есть, я, правда, знал — из кино. К нам изредка приезжала кинопередвижка, привозили генератор на солярке, дергали за какой-то шнур, и я смотрел свой любимый фильм про Чапая или «Мы из Кронштадта». И вот однажды мороз градусов под сорок, лютая зима, ночь… Я сижу на кухне, пишу стихи. Вдруг открывается дверь и заходит… Изольда Извицкая. Волшебная женщина невероятной красоты — как фея из сказки! Представляете мое состояние?! Оказывается, наша потрясающая кинозвезда ехала с премьерой фильма «Сорок первый» из Кемерова в Новокузнецк, у них забуксовал автобус, и они застряли напротив нашего поселка. Негде ночевать, они пошли на единственный горящий огонек.

Помню, она улыбнулась: «Здравствуйте». Замерзшая, лицо необыкновенное, мне казалось, если прикоснуться пальчиком — там шрам останется, такое нежное было… Я разбудил маму, она пельменей сварила. Гости покушали, чаю попили и сразу легли спать. Когда рано утром я их провожал, Изольда подарила мне черно-белую открыточку со своей фотографией. Спросила: «Саша, что тебе написать на память?» — «Не знаю». — «А о чем ты мечтаешь?» «Я мечтаю работать в кино», — говорю. И тогда она написала: «Санечка, твоя мечта обязательно должна сбыться. Я в это верю. Изольда Из.». Открыточку эту я храню до сих пор…

«ГЛОБА СКАЗАЛ: «ТЫ С ТАЛЬКОВЫМ ПОГИБНЕШЬ В ОДИН ДЕНЬ»

— Чтобы поступать в театральное училище, вам пришлось сбежать из дома. Почему?

— Мама была против — она очень хотела, чтобы я стал военным. Во-первых, потому что все мужчины в роду были офицерами, а во-вторых, напуганная репрессиями, очень боялась, что «если Сашка пойдет в интеллигенцию, значит, может лишнее где-нибудь вякнуть». А в том, что эпоха репрессий вернется, она не сомневалась. Поэтому мама говорила: «Саня, иди в офицеры. Кормежка казенная, одежка казенная». Шутила: «Ты же у меня страшненький, а за офицерами всегда симпатичные девчонки ухлестывают. Глядишь, жена будет красавица».

 — А почему «страшненький»?

— Я же был чудовищно конопатый, маленького роста и со стрижкой, как мы ее называли, «под барана» — волосы, когда подрастали, клоками торчали в разные стороны. Я был очень смешной. Во всяком случае, девчонки на меня внимание мало обращали. Может, поэтому у меня всегда было такое сверхповышенное внимание к женскому полу (смеется).

— Так про побег не рассказали.

— Мама уехала в Темиртау навестить брата, моего дядю, которого освободили из лагерей и реабилитировали. Оставила нам с сестрой какие-то деньги, ну а Зиночка, моя старшая сестра, говорит: «Санька, пока мамы дома нет, беги в артисты!» И все деньги, какие были, мне отдала. Ну, я и решился. По справочнику посмотрел: везде экзамены в театральные вузы прошли. Остался единственный вариант — училище в Горьком. Вот я через всю Россию туда и поехал. Это было мое первое путешествие в жизни.

— Долго пришлось ждать первой роли?

— Первая моя театральная роль — свистящий матрос. Я сыграл ее в Горьковском ТЮЗе — ходил по сцене враскачку, аки по палубе, и посвистывал. Вскоре даже со стороны родственников ко мне пришло признание! Однажды я пригласил маму на спектакль по Шиллеру — она раньше никогда не была в театре. И когда на сцене в меня воткнули кинжал и я упал, она вскочила с места в первом ряду и закричала: «За что сыночку-то моего зарезали, гады?!» Пришлось мне поднять голову и сказать: «Я не умер». Мама успокоилась. А весь зал заржал, на сцене все попадали…

— Зритель привык воспринимать вас как комедийного актера. А вы сами-то что думаете о своем амплуа?

— Почему-то принято считать, что комедийные роли играют легкомысленные люди. Попросту говоря, дураки или клоуны. Это вовсе не так… А в связи с вашим вопросом вспомнился случай. Как-то я снимался в Одессе в фильме «Зимний вечер в Гаграх». Я всегда думал, что в этом городе обитают очень веселые люди. Оказалось, наоборот, крайне серьезные. Помню, я там долго и мучительно репетировал чечетку «по-панкратовски». Так одна бабушка с ведром в руках целый день наблюдала мои мучения и с жалостью спросила, сколько мне за это кидают денег. Я пошутил: мол, 27 копеек. Она тут же, приняв это всерьез, призвала одесситов скинуться мне по три рубля. Самое поразительное, что стали подходить люди, предлагать деньги. Но я отказался, конечно.

Меня вообще-то по киноролям знают как весельчака, балагура, а я в душе — человек очень грустный.

— Людмила Сенчина рассказывала про сбывшееся предсказание Павла Глобы насчет вас и Игоря Талькова. Хотелось бы услышать из ваших уст, как было на самом деле.

— В конце 80-х мы отдыхали в Ялте. У Игоря были концерты, у меня съемки, жили мы в одном отеле. Однажды вечером в ресторане к нашей веселой и шумной компании присоединился Павел Глоба и начал разговор об астрологии. Мол, великая наука, все знает наперед. А поскольку мы на грудь приняли уже крепенько, Игорь говорит: «Врешь ты все. Докажи!» Глоба взялся предсказать нам с Игорем судьбу, посмотрел наши руки и сам удивился: «Странно, знаки зодиака у вас разные, а погибнете в один день!» Конечно, мы оба несерьезно отнеслись к этому предсказанию и быстро о нем забыли. Вспомнил я об этом лишь 7 октября 1991 года. Днем раньше, измотанные ночными съемками, мы с коллегами возвращались из Адлера в Сочи. Попали в жуткую аварию. Машина — вдребезги. Я переломал ребра, проломил голову. Не знаю, как остался жив, верно, чудом. И лишь потом, в новостях, я услышал, что вечером 6 октября Игорь Тальков был застрелен в Санкт-Петербурге…

«ЗА МНОЙ НУЖЕН ГЛАЗ ДА ГЛАЗ»

— Считается, что у вас очень сексапильный голос, но правда ли, что при этом у вас совершенно нет музыкального слуха?

— Не совсем. В юности мне по носу кастетом шибанули, а на кончике носа, оказывается, расположены некие нервные окончания. И у меня не столько слуха, сколько музыкальной памяти нет. Я же в театральном вокалом занимался и в ноты попадал. А вот воспроизвести мелодию не могу, не запоминаю.

— Как же вам удалось спеть знаменитую песню «А ну-ка убери свой чемоданчик» из фильма «Мы из джаза»?

— Композитор Анатолий Кролл с пеной у рта доказывал Шахназарову, что петь должен только сам Панкратов, потому что такого тембра голосового в природе больше не существует. А Карен ему отвечал: «Толя, я знаю Сашу со ВГИКа, он не споет». Но тот настаивал. Мне налили для храбрости два стакана водки. Я встал к микрофону и как заору! Бедный Кролл чуть не упал. Вся группа хохотала до слез. А потом Владимир Карлович Шевцик, оператор картины, вышел и один в один «повторил» мой голос. А все до сих пор думают, что это я пою.

— Многие думают, что роль в этой картине — ваша самая любимая и звездная. А на самом деле?

— «Мы из джаза» уже давно называют культовым фильмом. И роль, которую я в ней сыграл, веселая, более легкая для восприятия. Но мне, пожалуй, дороже — своей сложностью, глубиной, невероятным характером — образ, созданный в ленте (между прочим, выдвигавшейся на «Оскара»!) «Десять лет без права переписки». Я очень тяжело ее делал, и спасибо режиссеру Наумову, что он мне разрешал импровизировать. Сыграл одноногого придурка настолько натурально, что даже зрители в письмах иногда спрашивают, действительно ли я ампутировал ногу специально для съемок. После премьеры в США американцы, встречая меня, первым делом опускали глаза. Я долго не мог понять, в чем дело, потом догадался — ноги мои пересчитывают.

— Во многих фильмах вы герой-любовник. А как складываются ваши отношения с женским полом в жизни?

— Я человек любвеобильный, и чувство любви для меня — святое. К тому же я человек увлекающийся. От всех своих женщин я уходил сам. Потому что любил их и понимал, что жить со мной — это мучение. Я капризный, нервный, с закидонами. А женщин надо любить и лелеять.

— Быть женой Панкратова-Черного — тяжелая ноша?

— Неподъемная. 16 лет мы с Юлей пробегали по чужим углам. Плюс к этому я долго еще и на работу не мог устроиться. То у мамы жили, то еще где-то.

Сейчас Юля занимается всеми моими делами. Она мой и ангел-хранитель, и вышибала, и менеджер, и секретарь. Она отгоняет ненужных людей, кормит меня с ложечки, потому что я много говорю и ничего не ем… Без нее я голодный и несчастный. Если Юля на три дня остается на даче, дома просто караул! Я звоню всем моим друзьям и говорю: «Монахова меня бросила». За мной нужен глаз да глаз. 15 чайников, Юля подсчитала, я сжег, забывая выключить.

— Детей у вас много?

— Много. Правда, от разных браков. От первого — дочь Светлана, они с внуком живут в Нижнем Новгороде. В Москве — дочь Дина. Нашему с Юлей сыну Володе уже 33…

— Какие самые невероятные байки вы о себе слышали?

— Ой, каких только слухов о себе я не слышал — книгу впору издавать! Мне лично «нравятся» два. «Панкратов-Черный — известный российский мафиози и подпольный мультимиллионер». И такой: «Панкратов-Черный нищенствует, живет на крыше и стреляет деньги у знакомых режиссеров…» Какая-то газета написала, что я самый высокооплачиваемый актер в России. После этого мне стали звонить друзья, коллеги и просить в долг тысчонку-другую долларов. А когда я отказывал, они возмущались: вот, мол, жадина! Кстати, однажды я в интервью сказал, что на самом деле у меня даже и телевизора-то нет. Что же вы думаете? Из Воронежа мне в шутку прислали в подарок новенький телевизор. Очень хороший, он у меня до сих пор на даче стоит… 

Фото FOTOBANK.COM

 

источник: mirnov.ru