58 subscribers

Я знаю, родня это самое дорогое, но простить не могу

4K full reads

Я знаю, родня это самое дорогое, но простить не могу

Мне было лет пять, когда мой дедушка умер, оставив один дом на двоих - на мою маму и ее брата, бабушка умерла еще до моего рождения.

Дядя на похороны не приехал, он жил и работал на севере, смог приехать лишь на сорок дней. Зато не один!

Понимая, что предстоит раздел дома, он приехал с детьми, и женой, склочной, вечно чем-то недовольной бабой, по-другому ее и не назовешь.

Дом был большой, с 4 большими комнатами. Пока дедушка был жив он всегда говорил, что дом после его смерти надо обязательно на двое разделить, по-семейному, без ругани, склоки.

Вспоминая дядю, передо мной всегда вставал образ веселого, доброго человека, который вечно со мной возился.

По сути, я в нем видел своего папу - мама с моим отцом развелась почти сразу после моего рождения.

Все изменила женитьба дяди, его словно околдовали. Он стал злым, жестоким, и невероятно жадным человеком.

Первое что он сделал, переступив порог, даже не поздоровавшись, потребовал у мамы запасные ключи от дома.

Второе - заявил маме, раз семья у него большая, а мама только со мной живет, то деньги следует поделить так.

Большую часть, от продажи трех комнат он возьмет себе, а малую долю уже нам.

- Тебе и этого много будет - бросил он в лицо маме.

Смутно помню, что было тогда в доме, запомнились лишь какие-то обрывки - визиты дальних родственников, они, как потом узнал, пытались хоть как-то вразумить дядю, скандалы между мамой и женой дяди, которая мелом разграничила весь дом.

Странно, но я продолжал относиться к дяде как к чему-то дорогому, доброму, наверное, просто не все понимая.

Все расставил на свои места случай, который даже спустя столько лет больно отзывается во мне.

Мама куда-то отлучилась, что дало мне возможность переступить меловую черту и пройти на половину дяди, ведь мне так хотелось с ним повидаться.

В это время дядя с семьей обедали, не решившись зайти в их комнату, я встал у порога.

Мне не хотелось кушать, даже сейчас помню те ощущения, что мною владели, маленьким, наивным ребенком.

Я просто стоял, прижавшись к дверному проему, смотрел и ждал, когда дядя обратит на меня внимание, подойдет, погладит по голове, скажет хоть пару слов.

Но ему на ухо что-то буркнула жена, дядя подбежал к двери, и с большой силой хлопнул ею, крикнув только:

- Лапы убери, защемлю.

Мне не было больно, я не плакал, но чувство обиды, оскорбления остались до сих пор.

Все вышло, как хотел дядя. Нам пришлось на деньги, что он отдал купить однушку, в которой мы с мамой жили очень долго.

Дядя, забрав деньги, уехал на север.

Со временем все поутихло, более-менее стерлось, даже мама стала разговаривать с братом по телефону, или, когда он приезжал на родину.

Но я по сию пору не могу его простить, какая-то детская горечь все живет во мне.