Семья, любовь и прочие фантазии

В метро, да, особенно в метро отчетливо можно наблюдать эти потерянные в своих мыслях лица. Эти пустые глаза с вопросом на грани "Почему" или "А смысл". Простые джинсы, куртка и простая обувь. В этих людях все просто, будто они прозрачные или серые или пресные, и совершенно без витамина что ли.

Конечно же это брошенные или покинутые своим счастьем половины бывших пар. В метро их видно по отсутствию колец на правых безымянных пальцах, в компании с детьми. И сказать что рядом с ними нет счастья - совершенно ничего не сказать. Полная безнадега на лице, тошный вид, вызывает еще большее безразличие и совершенно не тянет заговорить с такими людьми. От них тянет тоской и поздней осенью.

Любить таких людей еще сложнее. Это становится похожим все чаще на погружение в воду без определенности брода. Только мудрость и воля способны удержать от увлечения таким человеком. Такая деформация не по силам опытным психологам, а что уж там говорить про обычных людей. Но как всегда и везде, есть надежда на самостоятельное спасение таких людей. Просто время и многочисленные попытки говорить с миром на понятном ему языке, на языке счастья и любви ко всему, до чего можно дотянуться своим вниманием.

Однажды мы ехали с моей работы в компании моего сына. Она долго не могла собраться с мыслями, подобрать слова и набраться смелости. Но что-то, что было непреодолимым обстоятельством создавало едва выносимый диссонанс. Мы уже были близки к стоянке, на которую парковали машину. Последняя горка на пути к дому была самой опасной. Я это точно помню, потому что в тот момент я думал том, что будет через несколько лет. Что настанет безусловно, что принесет еще больше возможностей. И моя надежда на благоразумие была утрачена именно в конце этого пути. Она сказала, что все слова об уходе - правда. Я боялся, что это отчаяние и она выкатит на встречную полосу. Но все обошлось.

Хотя как обошлось. Не было со мной сына на следующий день. В комнате был я один. Я поплакал над штанишками сына, оставленными на одеяле. Подгадал, когда родители будут вдвоем на кухне и рассказал им о том, что моей семьи как таковой больше не существует.

Через 5 месяцев был оформлен официально развод. К тому моменту у меня еще не было адекватно оплачиваемой работы. Просто было понятно, что жизнь будет другой, что она перевернула свои песочные часы сверху вниз и впереди новые возможности.

Это было семь лет назад. А еще семь лет назад, я готовился заново изучать предметы пятого курса института. А еще семь лет... я сидел на берегу пруда с одноклассниками и грелся на солнце. Если отмотать еще семь лет, то я вспомню как переезжал в новый дом. Знакомился с детьми и был восьмилетним чудом. Знать бы тогда какое счастье испытывали родители, въезжая с двумя маленькими сыновьями в новый дом.

Это было чудесное время, с обилием чудовищных людей, ценой которым стала седина отца. И все же хочется поверить в какое-то чудо, что этим тридцати шести тысячам пятистам дням, что именуют веком, не завершиться эта полная счастья жизнь. О чем я?