Нужно ли люстрировать судей?

<100 full reads
105 story viewsUnique page visitors
<100 read the story to the endThat's 48% of the total page views
4 minutes — average reading time

Какой может и должна быть люстрация в судебной системе? Второй круглый стол проекта «План Перемен» на тему судебной реформы был посвящен вопросам очищения судебной системы.

Фото - Коммерсант.
Фото - Коммерсант.
Фото - Коммерсант.

Полный текст и видео с мероприятия можно найти по ссылке, ниже же приведена полемика на самую горячую тему - люстрации.

Ирина Яценко:  В регионах сращение судебной системы, судей, прокуроров, следователей, мэров, всяких других чиновников, мне кажется, намного больше, чем в Москве. Потому что в правозащитные организации обращаются люди, которые связаны не только с политикой, абсолютно обычные люди, столкнувшиеся с судебной системой, когда невозможно доказать свою правоту. Говорить, что мы можем пару судей поменять, а потом постепенно-постепенно что-то реформировать, мне кажется, не получится, к сожалению.

Я вижу выход действительно в увольнении всех судей – да, какое-то время система не будет работать. Пусть это будет месяц, три месяца. Но, к сожалению, моё мнение — мы должны через это пройти. По-другому никак.

К сожалению, то, чего я за год насмотрелась в этих судах, не позволяет видеть других перспектив. На уровне районных городских судов кем заменить — самый главный вопрос. На мой взгляд, должны быть люди, которые будут избираться другими людьми. Возможно, это могут быть люди из коллегии адвокатов, которые избираются муниципальными собраниями. Я не согласна с возрастным цензом, потому что встречала очень много достаточно разумных людей, которым по 20-27 лет. И встречала абсолютно, извините меня, неадекватных, которым по 45.

Если говорить о контроле, то ничего, кроме внешней юрисдикции на первое время, я не вижу, к сожалению, для Российской Федерации. Хотя бы на уровне областных или того же Верховного суда она нужна.

Кирилл Титаев: Можно справочно? Потому что можно услышать несколько вариантов того, что люди называют люстрацией. Полная люстрация прошла вот только в одной стране мира. Называлась она денацификацией и проводилась оккупационными властями. Во всех остальных случаях люстрации практиковались 2 видов.

Первое — это так называемая проверка. По этому пути пошла большая часть Восточной Европы. Когда раскрывались архивы и персональная информация, люди проверялись на сотрудничество, на совершение осознанных преступлений, которые подтверждались документально. Принципиальное отличие от судебного процесса там было в том, что не действовали оправдания того рода, что «я делал это по приказу, по принуждению». Потому что понятно, что в большей части случаев сотрудничества со спецслужбами это было связано с давлением, шантажом и т.д. Если бы это был обычный уголовный процесс, а не люстрационный, суды бы приняли во внимание и оправдали человека, который совершал преступление, сотрудничая со службами. Соответственно, это 2-я люстрационная модель.

Более частая и такая вот более или менее происходящая в переходных обществах, когда создаётся некоторый блэкбук, то есть набор некоторых событий, реже лиц, которые объявляются преступлениями постфактум, и по ним производится какое-то рассмотрение дел людей, которые были вовлечены в эти события. Иногда это захваты власти, иногда пытки, иногда какие-то судебные процессы, иногда расстрелы. Но вот люстрация такая тотальная в отношении достаточно крупной социальной группы произошла в Германии дважды. Один раз — в отношении членов национал-социалистической немецкой рабочей партии, а второй раз — в отношении сотрудников Штази.  

Денис Примаков: И судьи ГДР.

Кирилл Титаев: И судьи ГДР, да. Подобная вещь удалась Эстонии, похожая очень. Потому что у Эстонии была Финляндия, которая говорит почти на том же языке, там дистанция очень небольшая, они взаимопрозрачны. Но у нас нет с вами рядом ещё одной России, чтобы она была ну хотя бы на 300 миллионов.

Денис Примаков: Я уже давно пришел к выводу, что народ – это вещь такая, его куда направишь, туда он и идет, и если, допустим, завтра, условно Навального изберут, или его назначат, или он сам придет к власти, то через месяц все так же будут дуть в дудочку Навального, а не против него. Здесь надо подходить, как вы говорите, структурно. И для этого есть понятие transitional justice, «переходное правосудие». Это комплекс мер, не только люстрация, сюда входит ряд других вещей – работа в архивах, работа с обучением, работа с отстранением от должности, то есть люстрация. Вообще, 18-я статья ЕСПЧ, конечно, хорошая, но я напомню, что по люстрации ЕСПЧ высказывался, что у того, кого отстраняют, тоже есть права. Дело  латвийского Адамкуса и т.д. Поэтому и тут надо подходить более комплексно, а не речами о будущем нашем хорошем и светлом. Я в него просто не верю.

Михаил Беньяш: Я вкратце. Самое важное, если говорить о реформе судебной системы, это должна быть реанимация, понимаете? Неотложные реанимационные меры. Образование – это очень здорово, и я полностью поддерживаю, но есть мероприятия, не терпящие отлагательств. Первое – это системная проблема открытости судов, которые у нас сейчас закрыты полностью, это системная проблема, решить ее действительно легко, и она сразу же принесет оздоровление. Вторая — это проблема назначения судей через фильтр администрации президента. Уберем фильтр, начнется самостоятельное оздоровление. А потом уже и остальное с образованием, я прямо поддерживаю всеми руками.

Судьи – первая инстанция, у нас крайне дисциплинированные люди, у них там селекция проведена, крайне дисциплинированные и крайне трусливые. Они запуганы. Тот, кто чуть-чуть смелый судья, в суде недолго будет. Чуть-чуть самостоятельный – через год-два все, до свидания, пошел вон отсюда. То есть селекция трусливых дисциплинированных работников. В целом, если поменяется позиция высших судов, то нижестоящие судьи, какими бы они преступниками ни были, на мой взгляд, возьмут под козырек и начнут профессионально творить правосудие и выносить, как это ни странно, адекватные решения.

Ольга Попова: Я хочу подвести итог этой части про так называемое очищение, люстрацию. Мы все слышали Ирину, на самом деле это такая эмоциональная речь, которая действительно трогает, то есть действительно можно подписаться под каждым словом, и многое перекликается с заявлениями Алексея Навального. И если после этого приходит новая власть, советуется с экспертами, понимает, что действительно всех судей не заменить, это невозможно, и остаются те же судьи, которых вы считаете преступниками. И действительно активисты могут на это смотреть косо. Я считаю, но это мое личное мнение, что тут можно делать, надо говорить с людьми. Наверное, надо новой власти, уже придя, объяснить, что возможно, а что невозможно. Просто объяснять каждый шаг, объяснять очень популярно.  Я бы хотела так подытожить экспертное мнение. Как я понимаю, все солидарны сейчас, по крайней мере, из присутствующих, и довольно большое количество тех, кого нет, что весь вопрос — в независимости судебной власти, что сначала нужна независимость и обновление верхушки. И дальше, да, действительно, видеосъемка, аудио, и все случится не сразу, будут какие-то моменты, которые станут раздражать, но со временем этот механизм сработает и очистит всю систему.

«План Перемен» в Facebook«ВКонтакте» и на «Яндекс.Дзен»