От мужа не откажусь.

Бабушка Нюра с утра хлопочет на летней кухне с пирогами – из соседней деревни обещалась приехать сестра Вера с внучкой. Все кипит и спорится в ее умелых руках: пышное тесто удалось на славу, и начинка готова на любой вкус, знай только катай тесто, раскладывай да прищипывай края. Баба Нюра так занята, что не замечает, как на ее морщинистой щеке и любимом голубом платке «с розанчиками» остался след от муки. Затопленная печь тихо потрескивает, а возле миски с начинкой для рыбного пирога уже прохаживается рыжий кот Филимон.

- Кышь, Ирод, - прикрикнет она на кота и тут же улыбнатся, ругаясь лишь для вида. – Ишь, нацелился, а гостям я что на стол поставлю? А? Бесстыдник! Да, Филимон, приедет, приедет к нам Веруня певунья, то-то радости! Сколько не виделись, с самой Пасхи.

Баба Нюра отгоняет кота и раскатывает тесто, улыбается своим мыслям и запевает:

- Хороша я, хороша, да плохо одета, никто замуж не берет девицу за это…

Слов становится не слышно, лишь напев, который то затихает, то становится громче.

- Не пошлёт ли мне Господь той дoли счастливой?Не возьмет ли меня замуж
молодец красивый?

- Вот у сетры моей, у Веры, до чего видный был муж! – вдруг, прервав песню, начинает она. – Да и сама Вера наша из пяти сестер и лицом, и статью вышла.

Пироги посажены в печь, и, налив коту молока, бабушка опускается на лавку, чтобы, как она любит повторять, «маленько покалякать».

- Баба, так ведь и было в кого пойти! – отвечаю я.

Бабушка лукаво улыбается и бросает взгляд через открытую дверь в горницу, где над пышно убранной кроватью с кружевными подзорами и пирамидами нарядных подушек в голубых рамах висят снимки разных лет.

После красного угла с иконами у бабы Нюра есть еще одна святыня – четыре старых рамы со множеством маленьких фотографий, на которых десятки людей и мест, половина которых мне не известна. Но все они дороги моей бабушке, иначе не попали бы сюда. Среди них пожелтевшее от времени фото молодой пары – Якова и Варвары - родителей бабы Нюры.

- Было то оно было, - немного помолчав и поглядев в раскрытое окно, начинает она, да только вот прадед твой больно не хотел жениться на маме, все говорил – некрасивая Варька, смотреть не на что. В то время в деревне еще родители сговаривали молодых. Как отец узнал, кого ему в невесты прочат, так бежать из дома хотел. Но его отец суровый был, а у нас говорят - плетью обуха не перешибешь. Вот и отец мой против своего не устоял, поженили их. А Варвара в нем души не чаяла. Жизнь пошла своим чередом, притерпелся он к жене, детки пошли, а тут пошло-поехало…

Баба Нюра резко встает, одергивает платок и вынимает остатки теста. Все близкие знали, что ей не усидеть на месте, если вспоминается что-то тяжелое.

- Я вот тесто на твой любимый пирог приберегла, с решеточкой, черемуховый, - бормочет она, стуча скалкой по столу.

Когда пирог отправляется в печь, бабушка, чуть успокоившись, продолжает:

- Времена такие были, что сначала хозяйств лишали и семьями высылали, а потом вроде унялось все, люди успокоились, ан нет, стали не только в городе, но и в деревнях людей забирать. Кто возвращался, а кто навсегда сгинул. Вот и за отцом моим пришли… Добрых людей больше на земле, да злые не дремлют. Это мы потом узнали, что ложный донос один местный Ирод сделал, а тогда… Шесть детей по лавкам, работа в колхозе тяжелая, дома хозяйство, а кормильца забрали. Через какое-то время пришла весточка от него, так и так, Варвара, не жди и не вспоминай, право у тебя есть от меня отказаться, побереги себя и детей, забудь, вроде как и не было меня. А еще велел передать, что не было то у него любви к ней особой, чтобы она меньше сомневалась. Тут же и родня пришла с председателем, пожалей себя и детей, напиши бумагу, что отказываешься от мужа, иначе всей семьей сгинете. Вот как боялись все!

Кот Филимон, мурлыкая, трется об угол печи, то и дело посматривая на бабушку, а та все смотрит в окно, вспоминая.

- Но мама – как только выдержала – наотрез отказалась отречься от мужа. Как выжили, одному Богу известно. Днем детишки, работа, а ночью на коленях перед иконами, чтобы Господь помог мужа вернуть и по миру не пойти. Вымолила она своего Якова. Отец вернулся через три года, домой идти не решился, сидел возле колодца, где его и увидели старшие дети. После его возвращения родился мой брат, а потом пришла война, и отец ушел на фронт, и вновь ночами стояла Варвара на коленях и молила. Отец вернулся с контузией и ранениями. Они успели пустить меня на белый свет, а через несколько лет он умер – раны дали о себе знать. Но я его помню, высокого, статного, сильного. А с какой любовью он смотрел всегда на маму, и говорил нам, детям, что краше ее нет на белом свете.

Баба Нюра смеется, хлопает по коленям большими и огрубевшими от работы руками.

-Вот как бывает! А и заговорилась я с тобой, да глянь-ка, кур нет во дворе, неужто в огород пробрались!

Баба Нюра достает засидевшиеся в печи пироги и торопится во двор, хлопает калитка, и вот уже ее голубой платок мелькает в огороде.

В доме становится тихо-тихо. Такая тишина бывает перед приездом гостей, или когда рассказана непридуманная история о настоящей любви.