Весточка с Запада российскому патриоту

06.04.2018

Книгу американца Ноама Хомского "Новый военный гуманизм" будут цитировать все самопровозглашенные российские патриоты, негодующие по поводу гуманитарной интервенции Америки.

В последнее время Ноама Хомского у нас издают много, торопливо и оттого несколько небрежно. И это неслучайно. В ситуации отложенной идентичности наша интеллектуальная публика ищет точку опоры. Советская символика становится важным атрибутом моды и значимым электоральным ресурсом, поскольку выборы у нас - это тяжба о метафорах и образах. Появляются новые левые, или "левые" левые. Неслучайно роман Александра Проханова "Господин Гексоген" издается элитарным издательством "Ad marginem" и получает премию "Национальный бестселлер".

Крушение докризисных либеральных иллюзий знаменовалось интеллектуальным похмельем, приключения рубля в августе 1998 года стали вехой в нашей ментальной истории. Не менее значимым событием для нас и нашего самочувствия стали и бомбардировки Югославии в 1999 году, о которых пишет Ноам (или Наум) Хомский в недавно вышедшей у нас книге "Новый военный гуманизм".

Долгое время американского диссидента Хомского в России ценили и обильно цитировали по преимуществу представители "духовной" оппозиции. Сейчас же его издают в ряду с Мишелем Фуко, Норбертом Элиасом и другими столь же респектабельными авторами. Подобный переворот в предпочтениях издателя и читателя весьма примечателен. Сейчас нам необходимо, чтобы наше выстраданное, усвоенное с опытом было проговорено, облечено в слова представителем интеллектуальной ойкумены, который как бы освящает своим именем все то, что многие у нас выговаривают из себя на кухнях и в публицистических всхлипах. В "Новом военном гуманизме" Хомский не открывает ничего нового, но (что куда важнее для нашей рефлексирующей интеллигенции) легитимизирует в западном обществе глобалистскую подоплеку российского способа и образа самоидентификации. В этом смысле "Новый военный гуманизм" претендует на статус национального бестселлера не меньше, чем "Господин Гексоген".

Очередной антиглобалистский манифест Хомского не относится к "послесентябрьской" литературе (а Хомский успел и о 11 сентября высказаться, издав компиляцию интервью "9 - 11", оперативно переведенную на русский), однако назревающие события в Персидском заливе и еще не закончившаяся гуманитарная интервенция в Афганистане делают книгу актуальной. Запад и прежде всего США обвиняются в "избирательной справедливости", наглядным примером чему служит операция НАТО в Косово. Это очень похоже на сетования наших политиков и публицистов на пресловутые "двойные стандарты" в отношении развивающихся стран. Хомский дает впечатляющую географию гуманитарных бедствий: Сальвадор, Курдистан, Колумбия, Восточный Тимор, Ливан, Палестина, Сомали, Судан, Гаити и т.д.

Проводя параллели между "старым добрым" колониализмом Британии и Америки времен Теодора Рузвельта (любимого президента Дж. Буша-младшего) и гуманитарными интервенциями в послевоенном мире, Хомский опровергает утверждение о "конце истории" (Фрэнсис Фукуяма). История - неистребимый жанр. И в этом смысле Косово явилось не похоронами истории в глобалистском мире, а лишь прологом к августовским событиям.

Пожалуй, наиболее интересны в книге страницы, посвященные тому, как конструируется "согласие без согласия", общественный консенсус в западных обществах накануне их гуманитарной интервенции. Западная публика, состоящая из "зрителей", жертв "общества спектакля" (Ги Дебор), охотно негодует, обеспечивая столь необходимую поддержку своим правительствам. Хомский особое внимание уделяет анализу "синдрома отречения", позволяющего публике не замечать далеко не всегда приятные последствия гуманитарных вмешательств.

"Порицая преступления, совершенные другими, мы часто испытываем такое уютное, приятное чувство: уж мы-то - хорошие люди, совсем не то что эти негодяи". Весьма приятно быть "владельцами" сверхлегитимного гуманизма. Современные демократии, поспешив поквитаться с Историей, преуспели в старой доброй политике, наладив конвейер "плохих парней". "Плохие парни" - гаранты демократического уюта. Хомский останавливается в одном шаге от осознания того, что "плохой парень" - необходимый институт глобалистского мира. Уход с арены Милошевича воскресил подзабытого Саддама. Война с Хусейном уже стала неотъемлемой частью "демократического быта": "К ЭТОМУ обычно очень долго готовятся. ЭТО происходит в основном ночью. Одни ЭТОГО хотят, а другие боятся. Но все равно, рано или поздно ЭТО произойдет".