Цилиндр

09.04.2018

Шумные потоки воды целую неделю заливали улицу Брок, да и весь Склавен, но вскоре наступило солнечное воскресенье, да так неожиданно, что выбравшиеся наружу горожане недоверчиво посматривали на ясное голубое небо, а многие даже прихватили с собой зонты. К вечеру по всему Склавену, особенно в центре города — в парках и в богатых жилых кварталах, вроде улицы Брок, — стало очень многолюдно.

Казмир, подобно множеству молодых дворян, очень щепетильно относился к своему внешнему виду. К тому же сегодня вечером он собирался на премьеру, в Мраморном театре ставили очередной спектакль кого-то из приближенных драматургов князя. Что за спектакль, кто его автор – все эти вопросы Казмира совершенно не занимали. Театр он не понимал, но в в высшем свете модно любить искусство – значит, и Казмир тоже его любил.

Около пяти пополудни, молодой граф Казмир Гданецкий выбрался из цирюльни на углу Брока и Садовы, где ловкий мастер-еврей превратил его бакенбарды и щегольские усы в настоящее произведение искусства, и направился вниз, к городскому парку. До спектакля оставалось часа полтора – более чем достаточно, чтобы заглянуть в летнее кафе и пропустить пару стопочек.

Что и говорить, Казмир во всем старался придерживаться моды. Он носил плотный черный пиджак и брюки, ослепительно белую сорочку, приталенный плащ из дорогой тонкой кожи и высокий лакированный цилиндр. Безупречный костюм дополняли совершенно обязательные золотые запонки, хронометр и медный налокотник, оборудованный всяческими приспособлениями – маникюрными ножницами, механическим пером, шилом, штопором, лупой и наверняка чем-то еще, не столь очевидным. В такой одежде и с такими штучками, Казмиру не стоило соваться в неблагополучные районы Склавена – впрочем, он туда и не стремился. Что-что, а неприятности никогда не интересовали молодого графа – в отличие от развлечений.

Однако, как нередко бывает в жизни, неприятности сами находят нас. Проходя возле мясной лавки братьев Шток, Казмир на мгновенье задумался и зацепился цилиндром за низко болтавшуюся вывеску. Головной убор слетел с его головы и упал на мостовую, хорошо что хотя бы не в лужу.

- Какой идиот это здесь повесил! – Взвизгнул Казмир, поднимая цилиндр и яростно оглядываясь вокруг. – Чтоб вас всех и вашу мать!

Из окна лавки появилась фигура младшего из братьев Шток. В руках парень держал здоровенный окровавленный тесак, при виде которого у Казмира похолодело внутри.

- Господин не ушибся? – Миролюбиво спросил Шток, стряхивая кровь со своего орудия.

- Нет… но все равно… - пролепетал Казмир.

- Ну вот пока не ушиблись, – продолжал Шток. – Примите наши извинения и идите своей дорогой.

Граф натянул на голову цилиндр и, в паршивом настроении, пошел прочь. Пожалуй, он припомнит этим мясникам этот случай. Но как-нибудь потом, не зря говорят: месть должна подаваться холодной.

По мере приближения к парку все чаще Казмиру попадались знакомые лица. Вот Франц, сын адмирала торгового флота, помахал рукой графу с противоположной стороны улицы. Впрочем, он сразу руку одернул и даже несколько презрительно скривился – странные они, эти Немичи.

Казмир привык, что люди на улицах восхищенно разглядывают его. Но сегодня что-то было не так – проходя мимо, молодежь то и дело сдавленно посмеивалась, а старики недовольно качали головами. В какой-то момент графу почудилось, что на его лице размазана грязь, он прямо почувствовал её присутствие на коже и бросился к своему отражению в витрине посудной лавки. Нет, из стекла на него смотрело всё то же красивое лицо, аккуратные усики, бакенбарды… Но потом, Казмир поднял взгляд на цилиндр и охнул. Плоский фетровый верх шляпы оказался вспорот – судя по всему, злополучной вывеской – и теперь белая подкладка торчала из дырки на манер выглядывающей из половиц мыши, нагло и бесцеремонно. Так вот почему они смеялись!

Казмиру стало дурно. Он отошел от витрины, достал из кармана хронометр, делая вид, что проверяет время, а сам косил взгляд на стекло, с ненавистью разглядывая торчащую белую ткань. Мимо прошла молодая пара, и девушка обернулась, взглянула на стоящего посреди улицы графа и улыбнулась.

"Да как она смеет! Кто она такая! – Кипятился в напряженном молчании Казмир. – Надо срочно идти отсюда прочь, пока надо мной не стали смеяться даже дворовые псы".

И он быстро зашагал обратно, надеясь через несколько минут вернуться домой, и забыть этот кошмар. Театр переживет – в конце концов, всегда можно сослаться на плохое самочувствие. Однако уже на полпути к дому, Казмир увидел впереди компанию молодых людей, среди которых наверняка были его знакомые. В ужасе, граф нырнул в ближайший двор и бросился быстрым шагом по переулку, распугивая пригревшихся голубей.

На выходе к Злата Страде он чуть было бы не врезался в пожилого господина, ведущего на поводке маленького бойцового пса. Мужчина стал громко возмущаться, а пёс чуть было не укусил Казмира за ногу, свирепо лязгнув крохотными зубами. А потом старик что-то крикнул Казмиру вслед, и хотя граф не расслышал, что именно, он нутром чуял – что-то насчет цилиндра.

Самое страшное заключалось в том, что Казмир не мог снять цилиндр, ведь ходить по городу без головного убора – ещё ужаснее! Оставалось надеяться, что никто не заметит ужасной дырки, пока он идет домой.

Но цилиндр цилиндром, а несущегося напролом, хорошо одетого мужчину, с безумными глазами и одышкой, постоянно оглядывающегося назад, замечали все. Две дамы остановились, как вкопанные и уставились на этого странного молодого человека; группа студентов, которых Казмир чуть не сшиб с ног, покрыла его довольно замысловатыми ругательствами; и даже усердно работающий чистильщик обуви оторвал взгляд от чьих-то башмаков и присвистнул.

«Они все видят! – Кричал голос внутри графа. – Все видят твой позор! Выйти в свет в рваном цилиндре! Тебе никогда не отмыться!»

Казмир бежал. Пару раз он запрыгивал в лужу и промочил обе ноги, но это его не останавливало. Свернув на Злату Страду граф вынужден был сделать большой круг, но и здесь он свернул с пути в менее людный переулок, где окончательно потерялся. И теперь он просто бежал вперед, без какой-либо цели, только чтобы скрыться от людей и позора, преследующего его по пятам, как собственная метущаяся тень.

Набережная показалась графу настоящим спасением. Октябрь достаточно остудил воды Леды, чтобы здесь стало относительно безлюдно. Хотя, этот день просто не хотел оставить Казмира в покое. Только лишь он подбежал к мосту на Речную сторону, как навстречу ему попался Николус, старый знакомый по училищу. Увидев Казмира, тот развел руками и воскликнул:

- Здорово дружище, сколько лет, сколько зим!

«Куда ты бежишь, сними свой цилиндр!» - услышал Казмир. И оттолкнув оторопевшего Николуса, с воплем прыгнул с моста в ледяную воду.

Минуту спустя двое прибежавших полицейских приводили в чувство молодого графа. Он вырывался, кричал несвязные слова про цилиндр, мясника и его тесак, старика и огромную собаку и много чего еще. Рядом сидел Николус в мокрой одежде и задумчиво смотрел на старого друга.

А цилиндр плыл себе по Леде, среди опавших листьев, кружась в извечном осеннем водовороте, а на его кромке, словно отважный капитан, сидел маленький жук - водомерка.

Максим Вовчук

Иллюстрация: И. Ф. Тишбейн. Николя Шатлен в саду (деталь), 1791