«С кем это подружимся, я с этим? Да ты кого вообще Васькой назвал, я — Василий!

Размышления достойного кота
Размышления достойного кота

Называть его Васькой даже неудобно. Достойный кот! Достойный!

Инна Ивановна любила всё достойное, красивое и солидное. Кот её подруги Татьяны Петровны под все эти понятия подходил идеально, тут и огромные размеры, одни лапы чего стоят, и вес около 7 килограммов, и густая пушистая шерсть.

Как шутили подруги: хвост такой, что любая лиса жизнь бы отдала, чтобы такой иметь. Вот в семье Татьяны Петровны кота Ваську и стали в шутку, называть «достойный».

Конечно, Василий всё это знал, и вёл себя величественно достойно, настоящий барин среди крестьян. Но барин добрый и снисходительный к своим людям.

Барин нежился в любимом кресле, такая сладкая полудрёма с прикрытыми глазами доступна только коту.

«Конечно, я — высшее существо, венец эволюции и скромное совершенство. Вот подремлю ещё немного, а потом посплю, или поем. В холодильнике, в синей кастрюле котлеты, в красной — тушеная свинина с картошкой, а в прозрачном высоком лотке лежит рыба».

Василий непроизвольно замурлыкал и выпустил когти.

«Любит меня хозяйка, столько для меня готовит, что даже им, людям, остаётся». Когти вернулись назад. Мысли достойного кота Василия, медленно ворочаясь, перешли на улицу. Борька с Тишкой при одном виде его тени пускаются на утёк. «Правильно, мои когти всегда готовы к бою, но зачем мне, Василию, бить этих блохастых? Когда я выхожу, в окрестных дворах остаются только кошки, чтобы получить хоть капельку моего внимания. Даже собачонки, на всякий случай, уходят подальше, но чтобы не выглядеть трусами, находят какие-либо дела. Да, я венец всего, я кот!»

Время в таких приятных дремотных рассуждения проходит незаметно.

«Интересно, сколько я лежу? Может быть, пора отправить хозяйку на кухню за котлетой? Пожалуй, ещё полежу, кресло стоит прямо у входа в комнату, мне всё видно и слышно, ни одна котлета не проскочит. Пожалуй, завтра. Нет, уже сегодня ночью поймаю мышь. Я знаю, на чердаке они устроили себе гнездо поздней осенью. Спаслись от холодов и снега, и думают, что всё хорошо. Да, не трогал их до самой зимы. У людей принято отмечать зимой праздники и много кушать самого вкусненького. Чему-то можно и у них поучиться, вот я и сделал запасы к новому году. Ну что мне одна мышь? Я же Василий, мне и две на один зубок! А вот, дал им время, они и расплодились. Моя Петровна, просто обожает мышей, поделюсь с ней. Помню, угостил её утром, на порог принёс и положил, пока не проснулась. Рыбкой вкусно накормила вечером, не сдержался и отблагодарил её. Я такой радости при виде мыши никогда не видел, ни один кот так не радуется. Как она визжала, подпрыгивала от счастья:

- Мышь, Васька! Васька, мышь! Васька!

Признаю, мышка была хороша, сам выбирал. И ещё подарю, мне для тебя никаких мышей не жалко. Кто там первое, второе, а кто на десерт?»

Кошачьи глаза, прикрытые в неге, поволокло плёнкой. Василий сладко потянулся, встал, потоптался вокруг, и снова лёг. Сон к коту приходит быстро.

«Мыши это хорошо, а есть ещё крысы. Мурка, рыжая лиса, говорила, у соседей её хозяина свиньи в сарае. Появились крысы и выгрызли здоровенную нору. Звала на романтический ужин. Петровна, я же и тебе принесу, как ты радоваться станешь! Мур… Какое удобное кресло, никто его не занимает, пока я владения осматриваю. Все знают, кто тут хозяин».

Радовался себе кот.

«Что это? Как это возможно? Петровна, мне приснилось, что в прихожей лает большая собака! Как, это не сон?»

Мокрый нос молодой собаки боксёра упёрся прямо в пушистую морду Василия. «Гав!»

Василий в одно мгновение очутился на шкафу. Фыркая и шипя он думал о дурном воспитании людей, заводящих собак:

«Надо же в мой дом, мой дом… Приличные люди оставляют собак на улице. На своей улице! Или вообще их не заводят».

- Мам это я Славику на подарок к новому году. Псу 10 месяцев, команды знает, хорошая собака.

- Да ты чего? Предупреждать же надо. Вон погляди, куда Ваську загнал.

- Ничего, Ваське полезно, привыкнет, ещё подружатся.

Василий обиженно мяукнул:

«С кем это подружимся, я с этим? Да ты кого вообще Васькой назвал, я — Василий! А ты, да, ты, ушастый, слезай с моего кресла, слезай, кому сказано!»