Их кровь взывает к мести

«Известия» от 27 мая 1943 года

— Филипп Лютиков?

Один из немцев посмотрел на седоватого человека.

— Да, это я, — спокойно ответил старый горняк, орденоносец Филипп Петрович Лютиков.

Ему 52 года. Он был шахтером, рыл донецкую землю, давал уголь стране. Всю свою молодость отдал Лютиков горняцкому делу. Затем он стал учиться и в последние годы работал начальником механической мастерской. Кто не знал Лютикова в Краснодоне! Кого не знал здесь Филипп Петрович!

Немцы принялись избивать Лютикова, подвешивали его к потолку. Но ничего не сказал старый шахтер. Он мужественно переносил все мучения. Разъяренный этим изверг-немец выколол Лютикову глаз.

В смежной комнате стонала жена инженера-горняка Полина Георгиевна Соколова. Она не чужда была общественной деятельности. По её инициативе в Краснодоне посажено немало деревьев. Но в основном Полина Георгиевна занималась домашним хозяйством — варила пищу, шила, вышивала.

За что же немцы сломали Соколовой руки, за что нанесли десятки ножевых ран?

За то, что она, советский человек, всей душой ненавидела рабство, не хотела прислуживать немцам и сказала об этом прямо в глаза гитлеровцам.

Семьдесят один труп был извлечен из шурфа — колодца, прорытого к угольным пластам и названного «колодцем смерти». В Краснодоне такой шурф имеется в самом центре города — на шахте 1­5 «Сорокино». Глубина его — 53 метра. До войны из него извлекался уголь. Шурф изнутри обложен деревянными балками, чтобы не осыпалась порода.

В этот шурф и бросали немцы вниз головой замученных жителей Краснодона. Шахтеры и шахтерки падали туда полуживыми. Из глубины шурфа доносились стоны, крики. Цепляясь за деревянные балки, люди, у которых сохранилось хоть сколько-нибудь сил, карабкались вверх, хотя знали, что живыми отсюда им всё равно не уйти. Немцы забрасывали их камнями и глыбами угля.

Случайно спасшаяся Александра Щербакова, краснодонская учительница, рассказывает:

— Рано утром в январе 1943 года полицейский объявил моему брату Георгию, что он арестован, и увел его. Затем в нашей квартире был произведен обыск, а перед вечером арестовали и меня.

В сыром, темном подвале я узнала среди арестованных своих знакомых — комсомольцев Николая Сумского, Володю Жданова, Александра Шищенко. На соломе лежал и мой брат. Часов в 10 вечера сюда же привели девушек Кезикову, Старцеву, Петрачкову, Андросову. Все молчали. Каждый понимал, что его ожидает.

Первым был вызван на допрос Коля Сумской. Мы слышали свист плетей и крики: «Признавайся!» Через полчаса Сумского приволокли обратно; у него был выбит один глаз. Затем стали вызывать всех арестованных по очереди.

В 2 часа ночи привели в подвал молодую учительницу Тосю Елисеенко. Её вызывали на допрос два раза.

На рассвете арестованные были угнаны к шахте 1­5 «Сорокино» и брошены в «колодец смерти».

После освобождения Краснодона нашими войсками представители советской власти, красноармейцы и шахтеры извлекли из шурфа семьдесят один труп, в том числе 45 трупов юношей и девушек.

Кровь советских людей, замученных немцами, вопиет к мести.

гор. СТАРОБЕЛЬСК. (От корр. «Известий»).