У Черного моря

«Красная звезда» от 28 ноября 1942 года

Почти полтора года мы были разлучены с морем, и вот, после снежных седловин перевала, оно открывается перед нами с самолета, как видение меж кипарисов и пальмовых листьев.

Здравствуй, море! Много воды испарилось, иного крови пролилось в тебя — крови Севастополя и Одессы, крови Николаева и Ялты.

Нам знаком этот маленький курортный город, это великолепное шоссе, пробегающее вдоль всего побережья, соединяющее своим отшлифованным асфальтом ослепительно белые городки Кавказа! Как будто ничего здесь не изменялось. Все тот же приморский парк. На углах все те же черные, южные чистильщики сапог. Все те же мраморные пловцы и дискоболы застыли в броске у портиков санаториев.

Но на роскошных тронах чистильщиков обуви сидит не курортник в войлочной шляпе, а казак-кириченковец в малиновом башлыке и с автоматом на шее. Но в маленьких кофейнях дымят полевые кухни. На белых легких вышках дежурят наблюдатели с призматическими биноклями. Это посты ВНОС. Под платанами и пальмами замаскированы броневики и вездеходы.

По приморской дороге, где еще так недавно проносились автокары с курортниками, спешившими к лазурному озеру Рица, в тяжелых грузовиках спешат на позиции войска. Под звон цикад проходят бойцы.

На пристани, куда теплоходы уже давно не приходят и не уходя, шагает морская пехота в тельняшках и касках, стучат короткие горные пушки, замаскированные огромными листьями бананов.

Самолеты идут в горы, где в снегах лежат наши войска, охраняя перевалы Кавказского хребта. Сюда, к лазури и золотому песку побережья, рвутся через хребты германские и итальянские альпийские дивизии. «Немец спешит к бархатному сезону», — смеялись бойцы. Но немец не поспел на виноград! Он был сброшен с перевала нашими войсками. В полярном холоде вершин зоркие часовые охраняют теплое черноморское побережье.

Мы выходим из палатки. Море только угадывается в темноте — не глазами, а дыханием. В такие вечера мирные люди сидели в безмолвии на балконах санатория и смотрели, как вдалеке проходил теплоход «Грузия», блистая огнями и донося до берега слабые звуки вальсов. Теперь они стоят в портах, грязные, в сером камуфляже. Это труженики военного моря, изведавшие дни Севастополя и Одессы. В своих каютах люкс они перевозили мины и сухари, раненых и беженцев.

Гитлеровские вандалы бомбят дома. Они поджигают сады. Обозленные своими неудачами в горах, они готовы, кажется, поджечь самое море, если бы это было возможно. Сброшенные с перевалов, они мечтают прорваться к морю со стороны Туапсе.

На-днях в районе Туапсе фашисты пошли в атаку на нашу морскую пехоту, прикрываясь ранеными военнопленными. Впереди своих шеренг фашисты погнали истекающих кровью русских. Но, когда это страшное шествие приблизилось к нашим позициям, пленные моряки неожиданно для своих мучителей остановились посредине равнины.

— Вы слышите нас, товарищи! — раздался крик из рядов. — Родину мы не продадим! Братья-черноморцы, отомстите за нас!

И они повернулись назад, лицом к немцам, угрожающе подняв костыли.

Немцы на секунду дрогнули, пораженные этим героизмом калек, но, опомнившись, ударили по пленным из автоматов. Истекая кровью, моряки падали на песок, как бы преграждая своими телами путь врагу.

Капитан Фролов скомандовал: «В штыки!» Морская пехота ринулась на врага. Немцы отступили. Когда подразделение Фролова заняло вражескую высоту, на догорающем костре тлели обугленные останки пяти пленных, принявших мученическую смерть. Прах героев предали погребению и на могилу их положили бескозырку, на ленте которой золотом было написано: «Черноморский флот».

И теплый ветер, набегавший с юга, шевелил косицы ленточек флотской бескозырки, как печальный посланник моря, принесший его дыхание на сыновью могилу…

Проходит мимо их могилы батальон морской пехоты капитана Вострикова, в сапогах, в армейской форме, но с якорями на рукаве. Срывают бойцы лавровые ветки из ближних садов и кладут живые лавры на могилы. Вот проходит Клава Неделько — знаменитая на Черноморьи девушка, что, заменив павшего командира повела моряков в атаку на немецкие танки. Проходит востриковец Фишер, бывший педагог, геройский командир роты. Проходит батальон мимо пустого санатория профсоюза деревообделочников. На стеклянной веранде сиротливо стоит рояль. Моряк в каске, с бачками и бородкой, сняв автомат, садится к роялю. Гремит рапсодия Листа. Моряк играет до тех пор, пока не проходит последняя шеренга, потом надевает автомат и пристраивается к рядам.

Погибли пять моряков, но шумит бессмертное Черное море. Взлетят на рассвете посеребренные солнцем морские охотники-торпедоносцы гвардии майора Меньчугова и Героя Советского Союза Ефремова. Уходят в воздух искать и бить врага истребители майора севастопольца Нихамина, чью славу ветер разносит по всему Черному морю от Измаила до Балаклавы. Тут же на аэродроме недалеко от взлетной площадки стоит под кипарисом огромный биллиард, вынесенный из ближайшего дома отдыха. Летчики со шлемами на поясе «отрывают» пирамидку. В середине партии партнеры срываются по тревоге к самолетам и взлетают на своих зеленых молниях. Потом возвращаются, отирая пот после воздушного боя, и деловито мелят кии, спеша доиграть прерванную партию…

Шумит Черное море! С возвращающейся из похода подводной лодки Николая Кольтнина семафорят: «Иду с победой!» Сегодня лодка потопила вражеский эсминец. «Подводные боги», — так называют экипаж лодки на Черном море.

Сейчас, в ноябре, здесь цветут розы. Розовые кусты на улицах благоуханными цепями спускаются к морю. Из белых гипсовых ваз бьют георгины, как застывшее пламя. Тихий прибой задумчиво перебирает голыши. Позолоченное закатом на горизонте море с лаской приникает к ступеням истерзанной Одессы, к молам павшего, но не покоренного Севастополя, к золотому песку Ялты. И каждый из проходящих по прибрежному шоссе думает:

— Кончится война — отдохнем в этих санаториях. Дети наши снова будут играть на гальке пляжа, обагренной священной кровью героев.

И через десятилетия, когда седина убелит виски, боец, сражающийся в этих краях, приложит к уху рогатую раковину, привезенную когда-то с войны, и услышит грохот военного моря — шум бомбардировщиков, залпы дредноутов, вой мин, выстрелы горных пушек, ветер развернутых знамен — грозную музыку священной битвы…

Братья ТУР.
ЧЕРНОМОРСКОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ.