«С неба звездочка упала» или Восточно-прусские потомки космических хулиганов

13.07.2018

Как и во всех прочих частях света, обитатели Пруссии изначально были существами весьма примитивными. Проще говоря, настоящими дикарями. Бродили по янтарному краю неорганизованными толпами. Иногда им удавалось загнать отбившегося от стада мамонта в ближайший овраг. Зверь падал туда, ломал себе ноги, после чего его добивали камнями и пировали несколько дней кряду.

Но вообще заполучить пропитание в те времена было особенно трудно, кусок неоднократно переходил из рук в руки, прежде чем исчезнуть, наконец, в утробе самого сильного или наиболее удачливого древнего прусса. Борьба за существование занимала практически все свободное время, даже рожу помыть было некогда. Так и ходили постоянно чумазыми и лишь изредка - сытыми. «Лица их были темны, а сердца - во мраке», - подтверждает древняя легенда.

Древние пруссы охотятся на мамонта.
Древние пруссы охотятся на мамонта.

И тут, представьте себе, в один прекрасный день с неба грохнулось НЛО. Это сегодня каждый школьник знает, что космический аппарат раскаляется в земной атмосфере и поэтому объят пламенем. А невежественным дикарям показалось, что это упала звезда.

Верхняя половина летающей тарелочки приоткрылась, и наружу выпростались могучие голубоглазые и блондинистые верзилы. «Рост их был выше сосен, волосы белее снега, а глаза светились, как небо в утренние часы», - описывает инопланетян свидетель контакта цивилизаций.

Один из спейс-арийцев - видать, ихний фюрер - поднялся на ближайший пригорок и обвел взглядом окрестности.

- Ну, что, камрады, - поделился он своими наблюдениями с остальными. - Рыбалка и охота здесь должны быть просто шикарными. Остаемся!

Туземцы прозвали пришельцев ульмиганами. С учетом того, что в немецком языке при произношении принято проглатывать букву «х» во многих словах, на самом-то деле наверняка пруссы, которым не шибко нравилось поведение незваных гостей, костерили их хулиганами. Дескать, почто вы, изверги, мамонтов истребляете - их и без того уже мало осталось. Потом этимология, как часто случается, забылась и осталось имя собственное, куда благозвучия ради вместо утраченной вставили другую букву - «м». Как-то так, наверное.

Хулиганы-ульмиганы на прусской земле и впрямь нехило обжились. Понастроили себе шикарных вилл. На дверях, правда, пришлось вешать крепкие замкИ от шнырявших кругом вороватых аборигенов. Те потом так и стали уважительно называть недоступные строения (куда там родным шалашам!) - зАмки. С ударением немного ошиблись, но и этот неологизм быстро прижился.

А тут еще такое дело: по прошествии некоторого времени пруссы поняли, что ульмиганы все сплошь одного пола - мужеского. Видать, супруг своих на охоту и рыбалку решили не брать. Мол, женщина на корабле - плохая примета. Нашли, понимаешь, отмазку! А когда пришельцы настреляли дичи, наловили рыбы, наелись от пуза и надулись пива, естественно, потянуло на баб. И тогда наглые блондины повадились соблазнять туземок. Отмывали, понимаешь, их от грязи и... того... Короче, вскоре в каждом замке детишков было семеро по лавкам.

Среди упавших с неба на Землю оказались одни мужчины - зато какие!
Среди упавших с неба на Землю оказались одни мужчины - зато какие!

Правда, с потомством вышла незадача. Метисы получались какие-то мелковатые, материнские гены, что ли, оказались сильнее отцовских. И вот спустя пару поколений в какой-нибудь замок, к двухметровому папе и 175-сантиметровой маме сын ростом 165 сантиметров приводил полутораметровую невесту.

- Женится хочу! - объявлял пылающий страстью наследник.

- Ты бы, сынок, что ли, девку покрупнее подыскал, а то ведь до мышей так дотрахаемся! - вздыхал опечаленный родитель.
Зато светлые волосы и голубые глаза исправно передавались по наследству, что в итоге и сыграло злую шутку. Новые ульмиганы оборзели настолько, что потребовали равноправия с истинными арийцами. А когда получили ответ, что рылом... э-э... ростом не вышли, подняли вооруженное восстание. Дрались долго и ожесточенно, но в итоге «старые» ульмиганы привели-таки дерзновенных отпрысков вновь к повиновению. И учинили над бунтарями расправу. Самых отъявленных просто перебили, а всех прочих вернули в первобытное состояние.
Но все в этом мире когда-нибудь, да заканчивается. Инопланетяне постепенно вымирали - теперь уже по вполне естественным причинам. Последний из ульмиган решил перед смертью лично переженить сыновей - а их у него было трое: Тильзе, Вильмант и Ромбин.

- Стелы никуда не пущайте, - решил мудрый батюшка. - Вдруг угодите в какую-нибудь жабу, потом страдай всю жизнь. Ступайте-ка лучше не все четыре... тьфу!.. на три стороны пешком и подыскивайте себе человеческих невест. Только я вас умоляю, не западайте на недомерков, хватит уж, нахлебались!

Бродили-бродили братья, но подходящей партии никто так и не нашел. То девка рослая, под гвардейца деланная, но страшная, как смертный грех. То смазливая, но от горшка два вершка. А у третьей вообще с происхождением что-то не то... В общем, вернулись женихи в отчий дом, как и уходили - поодиночке.

Папенька, конечно, взгрустнул, но что тут поделаешь. Отделил сыновей, те водвигли каждый себе по замку: Тильзе и Вильмант на левом берегу Немана, а Ромбин - на правом.

«Ну, - думает тем временем престарелый ульмиган. - Уж коли парни подходящих партий себе не сыскали, то любимой дочке моей Рагайне и вовсе ничего не светит». Позвал дочь и велел ей, после того как его похоронит, запереться в замке, взойти на самую высокую башню и бросить ключ на дорогу. «А был тот ключ, хоть не очень велик, но заколдован и отпирался им не только замок великанов, но вся долина Немана», - подсказывает легенда.

Замок Рагнит  на старинной гравюре.
Замок Рагнит на старинной гравюре.

Время шло и шли мимо замка люди, и видели валявшийся на земле ключ. Но стоило кому-то соблазниться, при взгляде на великаншу в башенном окне любовный пыл моментально угасал. «Не угодишь такой в постели, так и шею свернет, - рассуждали пруссы. - А ежели, не дай бог, пьяным ночью домой придешь? Сковородки-то со скалками, небось, соответствуют габаритам хозяйки».

Истомившаяся Рагайна в конце концов отчаялась до того, что решила запереться от всех в замковых подвалах. Напоследок вышла полюбоваться живописным видом на реку. И тут видит - мимо пылит какое-то войско. И вот, понимаете, отделяется от него какой-то с виду невзрачный ратник - и хвать ключ! Подходит к воротам, вставляет ключ в замок, начинает поворачивать - фигушки!

- Ты, вообще, кто такой? - с башни Рагайна спрашивает

- Склаве меня зовут, - отвечает юнец. - А отец мой - король Вайдевут. Получается, принц Склаве Вейдевутович.
- Принц, говоришь? - усмехается великанша. - Сейчас посмотрим, какой это принц. Ну-ка угадай, как меня зовут?

«Вот я попал!» - думает Склаве. И тут вдруг вспоминает, что в детстве нянька, чтоб малец лучше кашу ел, заговаривала ему зубы какой-то чепухой о замке на краю света, где в башне сидит последняя из дочерей Звезды. Как, бишь, ее звали-то?
- Рагайна! - осенило вдруг парня. - Склерозом еще не страдаю, к счастью!

- Ну, тогда заходи, - вздохнула девица.

И жили они, как говориться, долго и счастливо. По легенде, замок Рагайны стоял чуть восточнее места, на котором потом вырос город Рагнит - теперешний Неман. Хозяевами крепости, начиная с памятливого Склаве, всегда были князья прусского племени склавинов. Их женщины в память о браке родоначальника с инопланетянкой носили в своих косах месяцевидные украшения, а одежду расшивали звездами.

Два скелета олицетворяют собой любовь и верность до гроба.
Два скелета олицетворяют собой любовь и верность до гроба.

В честь Рагайны и Склаве уже в наше время даже поставили памятник - правда, в другой части Пруссии, на полуострове Самбия. Символизирующие вечную любовь железные скелеты размерами и впрямь впечатляют - даже мужской.