Disabled people в России. И чуток Евровидения.

15.05.2018

Недавно я писал на своем канале в Телеграм про Алину, девушку на инвалидной коляске. И пару дней назад закончилось Евровидение, где мою страну представляла госпожа Самойлова в инвалидном кресле. Я не хочу затрагивать ее бездарность в плане вокала, не хочу трогать убогость системы оценки на конкурсе, как и сам конкурс в целом.

Раздражает немного иное. В прошлом году выбор Самойловой был политизирован. Все знали, что ее не пустят, даже она сама, поэтому здорово и тактически верно поставили на игру в жалость, мол, обидели disabled woman. Ход мне понравился с точки зрения тактики, однако даже я, посредственный стратег, тогда сказал, что на нее забьют. Нет, нет, я понимал, что обещание отправить на следующий конкурс выполнят, имелось в виду опять же несколько иное. За год ей не поставили вокал, не купили/написали хорошую песню, не отточили выступление (она с рояля прыгать не может, напоминаю), не придумали план действий для слов на случай поражения. На нее забили и растерянная Юля не смогла даже отбиться от шквала негатива в ее сторону в том же Instagram.

Как я отношусь к ее выступлению? Плохо. Как я отношусь к потоку брани в ее сторону? Амбивалентно. С одной стороны я разделяю негодование, с другой - вспоминаю Алину. В том доме, где она жила, пандусы ставили частники, которых нанимал я. С администрацией и ЖКХ по поводу самовольной установке ругался я. Восьмёрку на заднем левом колесе чинил я. О чем речь? Юлю отправили из легенды, что в моей стране ко всем одинаково относятся и смотрят на таланты. Но это самый лицемерный обман, который связан с Самойловой. Она стала одноразовым инструментом, который выбросили после использования.

Городские пандусы зачастую похожи на экстремальные аттракционы и всем на это плевать. Отношения к людям с ограниченными возможностями скомпрометировано попрошайками, но откуда они взялись? Правильно - от изначального отношения, как к людям второго сорта. Ни работы, ни компенсации, ни условий. Только в Санкт-Петербурге я впервые увидел взаимовыручку и помощь, но поразился огромной лестнице в холле станции метро Автово. Слабо представляю, как там можно на коляске спуститься или подняться, но на этот случай в культурной столице работают специалисты метрополитена по помощи людям с ограниченными возможностями. Не лицам, а людям.

Юля не виновата, что ее использовали. Алина не виновата, что ее спокойно в Самаре могут назвать биомусором. Тысячи самойловых не виноваты в том, что к ним такое скотское отношение. Если бы Юля была нужна стратегам, она бы стала успешной правозащитницей людей с инвалидностями. Но инструмент предназначался не для этого. А жаль.

Такие дела.
Такие дела.