Шурави бача 32

***
Узкая горная тропа петляла между острых скальных выступов. Круглые комья, обточенные колючим, источающим зной ветром, вырывались из-под ног и, грохоча, устремлялись в черные пустые расщелины.
– Долго еще нам кочевать? – стряхивая навалившуюся усталость, обратился Крымов к худому рыжему солдату с автоматом, который длинной бамбуковой палкой направлял движение небольшого каравана из трех животных.
Впереди шел старый облезлый мул с выгоревшей мордой и выхваченными клочьями шерсти по бокам, несший две тридцатилитровые пластмассовые канистры с водой. Следом за ним устало перебирала ногами ишачка ровного серого цвета с перекинутыми через спину вещмешками, плотно набитыми консервами, и парой ящиков с патронами. Десяток снарядов для гранатомета РПГ, связанные в связку, как дрова, брякали у нее на гладком крупе. За своей мамашей семенил, не отставая ни на шаг, похожий на смешную плюшевую игрушку большеглазый малыш-ишачонок.
– Еще дай Боже, – ответил солдат и коротким оценивающим взглядом посмотрел на Сергея.
– Сколько «дай Боже», поконкретнее можешь сказать? – почти закричал он.
Спутник остановился, ожидая, когда Сергей поравняется с ним.
– Ты, браток, не нервничай, еще вон та сопка, – он показал рукой на верхушку близстоящей горы. – Потом обойдем ее вокруг и подойдем к подножию нашей. А там и рукой подать. Если бы напрямую, то давно бы уже были на месте, – сказал солдат и, наполняя рот водой из фляги, с жадностью начал поглощать ее.
– Так почему мы не пошли напрямую? – спросил Сергей.
Худой солдат замотал головой, поливая прямо из фляги себе на голову.
– Там наш караван не поднимется, слишком крутой подъем.
– А духи? Нас же только двое. А ты что, один сюда спустился, а-а? – Сергей поймал его недоуменный взгляд.
– Нет, троих с собой притащил, только им уже не по кайфу сидеть на горе. Пожелтели как лимоны. Невмоготу, совсем сдохли пацаны, пришлось без приказа на землю спускаться.
– Сколько вас там?
– Было пятнадцать, троих отними, плюс ты, итого тринадцать. Чертова дюжина.

Солдат дотянулся длинной бамбуковой палкой до ишачонка, подгоняя его, слегка хлопнул по спине. Тот испуганно вздрогнул, подпрыгнул на месте и прытко побежал, выбивая из тропы мелкую щебенку.
– Здесь духов нет, – чувствуя беспокойство собеседника, продолжал солдат. – Днем они не борзеют, на то у них ночь есть, вот в ней-то они хозяева.
– Звать-то тебя как? – Крымов посмотрел на солдата.
– Рыжий хочешь, а хочешь – Вячеслав. Это по паспорту. Но я уже забыл, кто меня так называл. Я из второй роты. А тебя как звать-величать? – рыжий солдат протянул руку.
– Сергей.
– Серый, значит, – быстро сообразил он. – Ты ничего, если я так буду, а, Серый?
– Да нет, что ты. – Сергей улыбнулся,
– Ты Серый, а я Рыжий, вот и познакомились, – он рассмеялся. – Все мы, браток, или серые, или рыжие здесь. – Ты с какой роты?
– С третьей.
– Знаю, знаю, что кому-то не понравился.
Сергей почему-то ничего не ответил.
– Ну ладно, это твое дело, – понял солдат. – Прости, если что. Я так, для разговора. Ты на курево богат, а-а? Угости! – и он скорчил просящую гримасу.
Сергей достал открытую пачку «Охотничьих» и протянул ее своему новому знакомому.
– Давно не курил вдоволь, – проговорил тот с нескрываемой жадностью. – Возьму пару, ты как, не против?
– Бери, пока есть, – разрешил Сергей. – Сколько на горе сидишь?
– Четыре месяца как четыре года и девять дней, – сказал он, глубоко затягиваясь дымом сигареты.
– А сколько до дембеля тебе, браток, я вижу, ты не первогодка?
– Сто дней, как три дня, под бритву свой чайник оголил, – он снял панаму и провел потной ладонью по короткому ежику волос. – А ты, я вижу, дедушка по сроку. – Я угадал?
– Да, – согласился Сергей с Рыжим. – Как там с хавчиком?
– А как в батальоне? – вопросом на вопрос ответил Рыжий.
– Неважно, но жратва есть, с голоду не пухнем. Пловешником иногда балуемся, если с войны мясо притараним, тогда пир горой.
– А у нас мясо – вот оно, – Рыжий показал пальцем на ослов.
Сергей брезгливо сморщил лицо.
– Да я шучу, щучу, – тут же поправился Рыжий. – НЗ если что, на крайняк, – он снова весело засмеялся. Кстати, у нас еще один из вашей роты, контуженный.
– Кто такой?
– «Гражданин» с твоего призыва, с третьей, кажется.
– Кто? – Сергей с интересом посмотрел на Рыжего.
– Заторможенный, его еще так дразнят.
– Димбол?
– Наверное, – Рыжий пожал плечами.
– Я-то думаю, где он потерялся, а его на гору сослали. Ну, хорошо, хоть будет с кем погутарить. А офицеры есть?
– Не было, но вот не так давно прапора Кольцова, начальника продсклада, пригнали – такой толстый, еле-еле ногами двигает.
– Ну и как он, напрягает вас?
– Да нет, что ты. Мы его, конечно, не трогаем, как приравненного к офицерам, не лезем в бутылку, ведь он нам ничего плохого не сделал, как-никак, тоже попал в немилость. В опале, как и все мы, и он это прекрасно понимает. Не борзеет, да ему незачем кидаться на нас, знает, глотку быстро перекусят, если что.

– На «ты» с ним?
– Конечно... да сам все увидишь, жить можно. Еще немного осталось, еще один подъем, пацаны, наверное, заждались. – Рыжий опустил голову и глухо захрипел. – С водой край, проблемы со жратвой – тоже край, с куревом тоже. Короче, мы в самом что ни на есть стремном положении, чем там, на земле. Благо, дорога внизу иногда спасает, если повезет. – Рыжий тяжело задохнулся, наполняя ломающую тишину хриплым кашлем.
– Что, не туда дымок пошел, братишка? – спросил Сергей и попытался легко похлопать его по спине.
– Нет, нет, не надо, это мой кашель меня хочет добить. Здесь заработал, на горе, как только поднимаюсь выше, начинает душить, но ничего, сейчас пройдет.
Он остановился, выхаркивая сгустки зеленой слизи, потом поднес к губам флягу с водой и начал пить короткими отрывистыми глотками, сплевывая остатки на тропу.
– Хоть напьюсь вдоволь, – пересохшими губами прошептал Рыжий, оправдываясь. – На горе не придется кайфовать, все по норме, на каждый день полфляги, и то только рот смочить, чтобы не втянуло в глотку язык.
Он снова по-старчески захрипел; прикладывая ладонь к груди, нажимал на нее, как будто хотел выдавить из себя и болезнь, и безысходность своего подневольного состояния.
– Воды дай, воды дай! – Рыжий упал на колени, перегнувшись, уперся лбом в каменную глыбу, испуская изо рта зеленую жидкость. – Подохну здесь, никто не заплатит за это! Суки, шакалы, козлы, рвать вас буду, если живым до дембеля останусь!
– Ну, ну, успокойся, браток, давай пей, сколько можешь.
Отвинтив колпачок полевой фляги, Сергей лил на иссохшее лицо солдата воду, наблюдая, как блаженно тот закрыл отупевшие от боли глаза, принимая на себя тонкие струйки воды, которые исчезали на его обтянутом кожей лице, напо¬минающем землю после долгой засухи.

– Сейчас я тебя на осла подсажу. Тпру, тпру, стоять! – негромко скомандовал Сергей.
Животные послушно остановились на тропе, как вкопанные.
– Сейчас я тебя усажу, где поменьше поклажи, и – вперед. Ну, давай, вставай, давай, браток.
Рыжий с трудом приподнял тяжелые веки, мутным взглядом посмотрел на Сергея.
– Нет, нет, н-е-еет, – еле слышно проговорил он. – Нет, брато-ок, нет, не надо, им и так нелегко.
– Хорошо, хорошо, давай сюда, к камню, обопрись спиной, можешь?
Сергей подхватил Рыжего под мышки и осторожно приподнял его, ужаснувшись легкости изможденного тела.
– Я тебя донесу до точки, здесь уже недалеко, – сказал он, вскидывая голову вверх и оценивая расстояние, отделяющее их от вырисовывающейся впереди «штрафной» горы.

Продолжение следует ... Новый проект фото - повесть "Шурави бача" откроет вам все тайны Афганской войны, глазами солдата !! Подписывайтесь, ставьте лайки, делитесь с друзьями!! Самый дорогой подарок для меня, - это ваше внимание к моему творчеству!! Читайте с удовольствием!! С уважением, автор!!