Любовь моя, "Молодой коммунар"

К столетию областной молодежной газеты

Он всегда появлялся в коридоре «Молодого коммунара» как-то неожиданно, в неизменной кепке, штормовке и сапогах. Он говорил мне уважительно: «Коллега». А я запиналась и заикалась, когда разговаривала с ним. Хотя Василь Михалыч был гениально прост. Я помню каждую нашу встречу. Были они короткими, но для меня, начинающей журналистки, очень яркими и не совсем реальными, что ли. Этим человеком был легендарный журналист «Комсомольской правды», многолетний ведущий телепередачи «В мире животных», лауреат Ленинской премии, почетный гражданин Воронежа Василий Михайлович Песков, который начинал свой журналистский путь в «Молодом коммунаре». Василий Михайлович очень часто приезжал в Воронеж и обязательно приходил в редакцию, встречался с молодыми журналистами.

Как-то я торчала посреди нашей столовой с подносом и не знала куда сесть: в четырехэтажном Доме печати на Лизюкова, 2 работали типографский и линотипный цехи, журналисты «Коммуны», молодежки и сотрудники Центрально-Черноземного издательства, и все они в обед набивались в небольшую столовую. Да к тому же приехали немцы устанавливать нам какие-то суперсовременные печатные машины, и им тоже нравились тетьТанины отбивные. Василь Михалыч замахал мне рукой, приглашая сесть за его столик (он в очередной раз приехал в Воронеж и пришел в редакцию), я плюхнулась с ним рядом и абсолютно не помню, о чем говорила. Он что-то спрашивал, я отвечала, ну а поесть мне тогда так и не пришлось — не буду же я с набитым ртом с самим Песковым разговаривать!

Все время хотелось до него дотронуться: это не сон, это действительно он, человек из телевизора и страниц любимой «Комсомолки». И на праздновании 80-летия «Молодого коммунара», когда он подписал дочери свою книгу «Аляска больше, чем вы думаете», я его обняла. На следующий день дочь писала изложение на экзамене, один из текстов был его, Василь Михалыча. Мы недавно передали эту книгу в музей «дяди Васи» (как тепло называют его земляки), три года назад организованный в Воронежском государственном биосферном заповеднике им. В.М. Пескова.

Я работала в «Молодом коммунаре» всего семь лет, потом была корреспондентом «КП-Воронеж», газет «МОЁ», «Вечерний Воронеж», редактором областной педагогической газеты «Вестник просвещения», сотрудничала с центральными СМИ. Но знаю точно: наша комсомольская молодежка, наш «Молодой коммунар» для меня, пожалуй, самое лучше время в моей журналистской жизни. «Не повторяется такое никогда...» И сейчас, вспоминая прошлые годы и встречи не могу не вспомнить знаменитую историю с «Черными камнями» Анатолия Жигулина и нашу «забастовку».

В журнале «Знамя» в 1988 году вышла повесть известного поэта и нашего земляка Анатолия Жигулина «Черные камни». В ней он подробно рассказывал о том, как в послевоенные годы школьники создали в городе нелегальную Коммунистическую партию молодежи (КПМ), в которой было приблизительно 50 человек. КПМ, конечно же, раскрыли (не обошлось без предателя), быстренько сфабриковали дело, было арестовано более 20 юношей и девушек. В том числе и Анатолий Владимирович, который отсидел несколько лет в лагерях на Колыме. Не нужно и говорить, что журналы с повестью передавали из рук в руки и зачитывали до дыр.

И вот буквально через месяц после выхода повести в трех номерах нашей молодежки, вопреки мнению редколлегии и коллектива редакции была опубликована статья местного публициста под названием «Россказни». Из названия статьи было понятно и ее содержание. В трех номерах газеты автор, что называется, камня на камне не оставил от дела КПМ, рассуждая, впрочем, чисто умозрительно (такого не могло быть, потому что такого не могло быть никогда), не очень-то утруждая себя фактическими доказательствами. Не было, по его мнению, у КПМ, у этой «пацанвы» антисталинской направленности. И вообще в то время у молодежи антисталинских взглядов быть не могло.

Понятно, что публикация эта в газете появилась не просто так, а после указания свыше – из обкома партии. После нее на редакцию обрушился поток читательских писем и телефонных звонков. Большинство звонивших и писавших были возмущены оскорбительным тоном «Россказней». Но были и те, кто поддерживал автора заказной статейки.

Так редакции молодежки была навязана дискуссия. Но добро бы, если бы в этой дискуссии приняли участие равноценно обе стороны. Однако подборки откликов, которые приказывали нам печатать в газете, не отражали реального соотношения читательских мнений, потому что в формировании этих подборок журналисты участие не принимали.

Но по решению редакционной коллегии «Молодого коммунара» все-таки вышла редакционная статья: честная, смелая, аргументированная. Буквально на следующий день по настоянию обкома ВЛКСМ редакция приняла решение о прекращении дискуссии и создании общественной комиссии по делу КПМ.

В редакции состоялось собрание коллектива, на котором присутствовал секретарь обкома ВЛКСМ. Оно было очень бурным. Мы настаивали на публикации открытого письма коллектива редакции в нашей газете по поводу отношения коллектива к «Россказням» В противном случае оставляли за собой право информировать о сложившейся ситуации ЦК ВЛКСМ. Секретарь обкома пообещал нам серьезные последствия…

И они не замедлили себя ждать. Вопрос о «нездоровой обстановке» в молодежке вынесли на бюро обкома комсомола, а за день до этого собрали с нас смехотворные объяснительные записки о нарушении трудовой дисциплины.

Тем временем в редакцию продолжали приходить письма от взволнованных читателей. А вечером следующего дня, когда номер был почти готов, в редакцию поступило постановление бюро обкома ВЛКСМ о возложении на секретаря обкома права подписи газеты. Воспользовавшись этим правом, тот, не объясняя причин и не слушая доводов журналистского коллектива, снял с газетной полосы письмо восьми членов КПМ, интервью с А.В. Жигулиным, которое привез из Москвы один из корреспондентов газеты (Анатолий Владимирович внимательно следил за развитием событий) и редакционный комментарий, оставив лишь письма, поступившие из обкома комсомола. Так в номере появились новые тенденциозные материалы о КПМ.

И тогда мы объявили забастовку. Перед входом в редакцию был спущен баннер с ее названием так, что он перегораживал коридор. Возле на стене мы разместили стенгазету, где вывесили оттиски газетных полос с материалами до их снятия и после под заголовком «Так было. Так стало». Взбешенный секретарь обкома носился по коридорам – из кабинета редактора в типографию на первый этаж и пытался сам что-то запихивать на зиявшие пустотами полосы газеты. На следующий день газета вышла в очень странном виде и с какими-то «левыми», как сейчас бы сказали, текстами, с ошибками верстки.

Город в буквальном смысле замер. Такого на памяти живущих здесь еще не было, свежие номера раскупались в киосках мгновенно – все следили за развитием событий. Забастовка в молодежной газете! Да в прежние времена бы им!.. Но времена уже не были прежними.

На следующий день после выхода номера, «сверстанного» секретарем обкома, бюро обкома комсомола приняло решение о «нецелесообразности продолжения дискуссии по повести А. Жигулина «Черные камни». Это волевое решение было целиком направлено на то, чтобы лишить редакцию возможности поставить точку в навязанной ей дискуссии. Но мы решили все-таки эту точку поставить…

На следующий день в условиях строжайшей конспирации в газете удалось напечатать снятые из прошлого номера интервью с Анатолием Жигулиным и письмо восьми членов КПМ. Победа?

Мы думали, что — да! И конечно же, так и было: в глазах наших читателей мы были героями, и так себя и ощущали. Но... мы недооценили силу и административный ресурс «противника». Вечером этого же дня заместитель редактора газеты, учинивший такое «безобразие», был вызван на экстренное заседание бюро обкома комсомола. Первый секретарь обкома объявил ему, что он освобожден от занимаемой должности по статье 254 пункт1 КЗОТ «…за неподчинение».

В «Комсомольской правде» вышла большая статья о том, что происходило в нашей газете в эти дни. Мы дневали и ночевали в редакции, ломая голову, как спасти коллегу. В те годы большого разнообразия газет просто не было – «Молодой коммунар» и «Коммуна», вот и все СМИ. А с таким «желтым билетом», как увольнение по статье, путь в журналистику человеку был заказан, несмотря на все разговоры о демократии и гласности. Но ничего придумать не могли…

Мой муж в те годы работал в партийных органах, до этого – в комсомоле несколько лет и неплохо разбирался во всей этой иерархической казуистике. Именно он, видя мое постоянное удрученное состояние, и посоветовал этот ход: вынести вопрос об увольнении зам. редактора на пленум обкома ВЛКСМ. Без его решения, как оказалось, такие вещи не проходят. На собрании редакции я предложила этот вариант, и мы ухватились за него, как за соломинку.

Состоявшийся недели через три пленум обкома «Об итогах работы комиссии ЦК ВЛКСМ по рассмотрению коллективных писем и телеграмм сотрудников редакции газеты» был очень нестандартным. Острая дискуссия продолжалась часа три, а может и больше. В итоге пленум восстановил журналиста в прежней должности, объявив строгий выговор с занесением в учетную карточку члена ВЛКСМ. Вот это уже была настоящая победа!

Много позже, спустя годы, наш коллега признался: это решение, без преувеличения, спасло ему жизнь…

Я помню и дежурства по номеру и «срочно, срочно, срочно», и командировки, и ночные бдения над листом бумаги на кухне (в завтрашний номер статья, а в редакции ее написать было нереально: двери дергались через каждые пять минут, телефон звенел через каждые десять), и летучки, где редактор, свирепо вращая глазами, требовал от нас «гвоздей», и осознание того, что ты, журналист, действительно что-то можешь. Тогда — могли. И помогали реально своими статьями, «гвоздями» этими, острыми материалами на злободневные темы. И за газетой очереди утром в киоски выстраивались, чуть проспал — все, не достанется.

Я прошла там очень жесткую школу журналистики, такой опыт дорогого стоит, его нигде больше не получишь, только на практике. Честно, без пафоса — всем, что сегодня могу и имею, обязана этой «коммунаровской» школе. И кстати, первый сборник, в который меня позвал редактор ЦЧИ И.И. Звоников, вышел в 1988 году с моим очерком о восстании крестьян в Тамбовской губернии. За 30 лет таких сборников уже набралось 12, последние издавались в Эксмо, АСТ. Ну и есть собственные книги, конечно.

В разные годы редакторами и корреспондентами газеты «Молодой коммунар» были журналисты, имена которых стали известны не только в нашем городе, но далеко за его пределами. Это писатели и поэты Евгений Дубровин, Владимир Кораблинов, Алексей Прасолов, Михаил Домогацких, Валерий Барабашов, Виктор Будаков, Виталий Жихарев, Иван Щелоков…

Газета «Молодой коммунар» была необыкновенно популярна у воронежской молодежи, ее тиражи превышали сотню тысяч экземпляров, оставляя далеко позади тираж такой известной газеты как «Московский комсомолец». За газетой, особенно если в ней публиковали так называемые «гвоздевые», острые материалы, с утра выстраивалась очередь в киоск «Союзпечати», а позже и «Роспечати».

А начиналось издание молодежной прессы в Воронеже с журнала «Юный пролетарий». Воронежская газета «Красный листок» писала 6 июня 1918 года: «Вышел первый номер двухнедельного журнала «Юный пролетарий», органа Воронежского комитета Союза рабочей молодежи России». Свое название «Молодой коммунар» газета получила в конце 20-х. Так что наша молодежка — ровесница комсомола, одна из старейших молодежных газет России.

К сожалению, сегодня газета уже не издается. Но люди, которые ее создавали и продолжали ее традиции в разные годы, навсегда останутся «младокоммунаровцами», где бы им дальше ни приходилось работать. Они были яркими представителями своего времени: надеялись, верили в счастливое будущее Родины, строили и создавали новое. И мы будем помнить о них.

А жалеть о том, чего уже нет... Не будем. Ну просто так жизнь устроена — все меняется в ней. Главное, с нами наши воспоминания и друзья. И время, то прекрасное время нашей молодости, с нами. И в нас.