Президент. Эпоха Финиста. #4

13.07.2018

-То есть вы, Владимир Владимирович, считаете, что наш президент недостаточно опытен и очень юн? -темноволосый мужчина средних лет с проступающей на голове сединой и круглым лицом просто впился взглядом в своего собеседника, казалось бы, именно с которого Босх и писал своего "Фокусника".

-Я вам так не говорил, Владимир Рудольфович. Вы мои слова не трактуйте неверно. Во всем важен правильный подход.

-А что же вы сказали?

-По моим личным, обратите внимание, личным, ощущениям, Михаил Олегович еще не понял все правила и принципы так называемой игры. Здесь важен системный подход. Здесь не подойдет прямолинейность, так присущая молодым людям.

-И именно поэтому вы решили выдвинуть свою кандидатуру на следующие президентские выборы? -парировал ведущий

-Об этом я пока не говорил. Я в принципе не хочу быть президентом. Но так решает русский народ. Так решают люди. Мне пишут письма о коррупции в стране. Мне звонят и просят отменить его реформы. В конце концов, люди просто говорят, что во время моего правления было лучше, хорошо.

-А вы?

-А что я? В двухтысячном мне пришлось пожертвовать очень многим. Я не хотел, но так случилось. Да, больше двух сроков нельзя занимать президентский пост, поэтому в прошлом году участвовал мой, не побоюсь этого слова, сторонник. Человек, понимающий политику. Знающий процессы. Конституцию же не изменишь! Она же написана предками на века. Нельзя просто взять и продлить срок президента до шести лет, например. Люди же не поймут. Или, допустим, третий срок - это же совсем смешно!

-Да, действительно, Владимир Владимирович. Но как вы видите себя вернувшись в политику? Что вы скажете Громову при встрече? Мне даже больше интересен именно этот вопрос.

-Ну, Михаил Олегович у нас человек прямолинейный, поэтому и скажу я ему также прямо. Вы во что страну хотите превратить? Мы от этой Америки устали везде, а вы здесь ее делаете? Не надо нам такого в стране. У нас богатая, умная, развивающаяся страна, а вы ее превращаете непонятно во что. Я не за этим два срока поднимал экономику, чтобы сейчас за четыре года все испортить...

***********

Я с грустью нажал на кнопку "off" на пульте от телевизора и расслабил галстук. Фрагменты этого интервью уже облетели все федеральные каналы. Да ладно федеральные - все крупнейшие европейские и мировые издания уже выпустили кучу статей с заголовками а-ля "Putev is back", "Tsar is coming" и все этом духе. Вот чего не ожидал, так не ожидал. Моими же методами меня топить и стали по полной программе! "Вах, красаучеги", как сказал бы Жорик Вартанов.

Тот митинг из студентов и пенсионеров конечно был обычной акцией с целью дать мне знак, что игры закончились. Мне даже повезло, некоторые протестующие снимали на телефоны, опять же кто-то из сопровождения у меня снимал все на видео. Поэтому мой "милый" диалог с народом зашел на ура.

Но вот потом началась веселуха. Точнее, как мы с ребятами поняли, кто-то большой и сильный объявил полномасштабную войну. Нет, войну не физическую - с игрой мускулами решили завязать, а вполне такую нормальную информационную кампанию по съеданию рейтинга президента.

Бюджетники, которым мы так последовательно уже подняли зарплату и пенсионные накопления, госслужащие, которым, наоборот, были урезаны бонусы и шикарные иномарки, те же пенсионеры, которым мы начали вводить программу предоставления садовых участков в бесплатное пользование с последующим правом выкупа за символическую сумму - поднимали потихоньку всех от мала до велика.

Все начиналось безболезненно, скажем так - несколько ничего не значащих статей в газетах о том, как же плохо стало жить. Потом несколько раз перевернули мои слова про грядущие указы и программы поддержки - в итоге оказалось, что я хочу всех лишить и пенсий и субсидий и льгот, ну и понеслось.

Нет, всегда есть те, кто понимает ситуацию. Но вот это всеобщее раскачивание маятника уже зашкаливало и требовало каких-то мер.

***********

Прошлое. 2007 год. Пекин. Резиденция председателя КНР в Чжуннаньхай.

-И поэтому, дорогой Владимир, у каждого правителя должно быть свое жизненное Дао. Когда все люди перестанут интересоваться политикой, именно тогда наступит всеобщее счастье на планете.

-Скажу честно, мне интересен ваш подход, господин Лао. Ваша философия чем-то схожа с нашими ценностями. Мы также хотели бы минимизировать участие простых людей в жизни страны. Им это незачем. Есть мы. Мы о них позаботимся.

-Нет, Владимир. Вы мыслите однобоко, -пожилой китаец задумчиво поднес ко рту чашку с уже остывшим улуном, аккуратно сделал глоток и продолжил, -Пусть они думают, что участвуют в жизни. Пусть каждый ищет свое призвание. Не нужно этому мешать. Нужно лишь показывать верное направление.

Собеседник пожилого китайца сидел напротив и задумчиво смотрел куда-то вдаль. Это был его уже шестой визит в Китай за последний год и с каждым визитом сознание все больше и больше менялось. Эти китайцы действительно умели видеть на столетия вперед. Само собой, его хотели использовать в своих целях, своей игре, но он то уж этого точно никогда не допустит. Сделаем все, как говорится, в своих интересах. Возьмем опыт и сделаем.

-Я вас понял, Лао, -русский мужчина позволил себе также перейти на более неформальное общение, пусть и общались они на английском языке, чтобы избежать участия третьих лиц в беседе, -И, я так понимаю, у вас есть какие-то конкретные предложения по сотрудничеству? Не просто же так мы здесь с вами сидим и общаемся по душам?

Пожилой китаец вновь взял чашку с остатками чая и залпом выпил оставшееся на дне, вместе с самой заваркой.

-У вас большая страна, Владимир. Большая и богатая страна. Все эти леса, реки, поля. У вас много места. Я не говорю о том, что часть вашей страны принадлежит нам. -последнее предложение было сказано мимолетом, и пожилой китаец отметил, что его собеседник даже бровью не повел, -Наш Китай погибает. Еще две сотни лет и мы просто не сможем жить на этой земле. Почвы заражены, реки задыхаются. Через одно поколение наши молодые люди зададутся вопросом почему мы не можем занять другие, менее населенные территории? И мы не сможем их сдерживать. Вы должны понять, что рано или поздно это случится.

Русский мужчина внимательно смотрел на пожилого китайца и ожидал продолжения..

-Владимир. Я предлагаю вам подумать над добровольной передачей спорных территорий нам в ближайшие семьдесят лет.

В помещении повисла тишина. Было слышно тиканье дорогих наручных часов на запястье у русского мужчины. Он был не дурак. Он знал, что нельзя сейчас говорить "нет", что нельзя тем более говорить "да", нельзя развернуться и уйти, что называется.

-Лао. Вы смогли заинтересовать своей философией меня как человека. Однако не заинтересовали как президента. В следующем году пост займет мой преемник. Я снова стану руководить через четыре года. Мы никогда, повторюсь, никогда не будем пересматривать Айгунский договор и Пекинский трактат. У вас есть Монголия, у вас есть южные и западные страны. Вопрос территорий решен два века назад. Мы не пойдем на это никогда.

-То есть вы, Владимир, не против, что мы будем расширяться на ближайшие к вам страны?

И русский мужчина понял, что его провели. Жестоко и дерзко провели. И что он уже ничего не сможет изменить, ибо решение принято и скоро граница с Китаем увеличится еще на несколько тысяч километров. Этой битвы не выиграть. Что ж, рано или поздно это нужно было ожидать. Пока он сделает все, что во власти Общества, чтобы укрепить эту страну. Ибо Общество никогда не примет ценности Востока. А потом пусть лучше эта страна, чем Запад, примет на себя удар. Авось получится выстоять как и много раз в прошлом.