ДЯДЯ ВАНЯ, ШТРАФНИКИ И СПАСИТЕЛЬНЫЙ ПОРТРЕТ ГИТЛЕРА

Даже в ненастную погоду с высот заполярного перевала Муста-Тунтури открываются великолепные панорамы. Стоишь ты на вершине, продуваемой всеми ветрами, и видишь перед собой внизу добрый десяток километров абсолютно ровной земли. Настолько гладкой, что глазу не за что зацепиться. Дух захватывает от этого зеленого моря.

Карабкались мы наверх добрых полчаса, а то и поболее. И это налегке, с одним только фотоаппаратом на двоих. И во время подъема все время в голове стучала мысль: "А вот как сюда поднимались наши, чтобы прийти на выручку своим товарищам, засевшим на самом гребне перевала?". Три с лишним года держали самую кромку Муста-Тунтури его героические защитники, так и не пустив дальше немецких горных егерей. Чего это стоило, знают только выжившие в той кровавой мясорубке.

Из всех рассказов о тех военных заполярных днях и ночах мне больше всего запомнились вот эти три.

1) Откуда на передовой взялся щупленький старичок, представившийся дядей Ваней, не знал никто. И хотя деду было явно в районе 70, по камням бегал он шустро, пулям не кланялся, а командиру, попытавшемуся сбагрить старика в тыл, ответил: "Ты, мил человек, мне не указ. Я уже на пенсии, вот и делаю, что хочу. Воздух тут свежий. Мне, старику, доктора прописали почаще на нем бывать, так что не обессудь, никуда я отсюда не уйду". Командир только махнул рукой, а потом, помозговав, определил дядю Ваню в посыльные. И своих солдат от дела отрывать не надо, и дед с поручениями справлялся похлеще молодых.
Однажды пошел в атаку на высоту взвод, да почти весь и полег там. Надо бы собрать своих и похоронить по-человечески, но как это сделать? Местность насквозь простреливается немецкими пулеметчиками, и потерь будет не меньше, чем при атаке. Вдруг смотрят наши, выскочил из-за камня дядя Ваня, и, почти не таясь, подобрался к одному из убитых. Потащил к своим. Немцы не стреляют. Так потихоньку старик и перетаскал всех, чтобы похоронили их с честью, да домой весточку отписали, что погиб геройски, а не пропал без вести.

С тех пор стал дядя Ваня постоянно вытаскивать наших погибших. А однажды притащил немца. Командир пальцем у виска крутит: "Ты, дед, что, с ума сошел? Это ж враг!". Старик в ответ насупился и промолвил: "Это уже не враг, а труп. И лежит он, разлагаясь, прямо перед носом у твоих солдат. Думаешь, им от этого приятнее воевать?". Закопали немца, воздух вроде как чище стал.

Наши бойцы быстро смекнули, что неплохо бы и других фрицев хоронить, а то своих выносили с поля боя, а убитые егеря так и лежали где попало. На что дядя Ваня попросил письменно оформлять заявки, и вместе с нашими стал хоронить и немцев. Даже живые враги это оценили, и не мешали деду после боя ходить и собирать трупы убитых. Более того, зазывали к себе, чтобы отблагодарить шнапсом и шоколадом. Но старик демонстративно не реагировал на такие призывы.

Однажды на передовую заявился особист. А тут как раз дядя Ваня приволок очередного убитого немца. У проверяющего чуть глаза из орбит не вылезли от возмущения. "Предатель!", - и полез в кобуру за пистолетом. Но выручил командир, притащивший пачку заявок на вынос вражеских тел, мешавших нашим солдатам. Отступил особист, видя, что не придерешься.

А спустя некоторое время дядю Ваню убило миной. Случайно или нет выстрелил в него немецкий минометчик, но сразил наповал. Сильно опечалились наши бойцы. Уж больно полюбили они смелого старика. В рупор назвали фамилию и номер части стрелявшего, и пообещали уничтожить, где бы он не прятался. Две недели после этого прожил фашист, но все же настигла его пуля снайпера. Отомстили за дядю Ваню.

2) В самом начале боев за перевал уцепились наши за его кромку, но держаться дальше было очень трудно. Немцы со своего тыла беспрепятственно подвозили все, что угодно, при этом ураганным огнем обстреливая любую попытку соорудить подобие обороны с нашей стороны.

Как-то раз приполз к оборонцам связист. Попросил табачку, задымил, и спрашивает, чего все такие грустные. "Да как тут не грустить, когда немец палит по нам, а мы даже хотя бы один ДОТ построить не можем, чтобы отвечать по-нормальному". Связист докурил, усмехнулся, и выдал: "Будет вам ДОТ. Более того, я его сам и построю. И даже, как вы, ползать не буду, а два дня прохожу у немца под носом на прямых ногах".

После чего связист попросил найти ему две белых простыни. Бойцы покрутили пальцами у виска, но делать нечего. Пошли искать. А ну как этот баламут и вправду сделает то, что обещал? Тут уж в любые сказки поверишь, лишь бы толк был.

Нашли простыни, отдали связисту. Он отошел в сторонку и стал проделывать с ними какие-то манипуляции. Наконец явился обратно, попросив еще достать две жерди. Под них сгодились две уцелевшие карликовые березки. Взял связист плоды своих трудов, да и выставил в том самом месте, где нужно было сделать ДОТ. Глянули наши бойцы и разом ахнули. На простынях был изображен весьма реалистичный портрет Гитлера. Командир за такое хотел сразу пристрелить "шутника", но солдаты успели поймать карающую руку с пистолетом. Смекнули, что к чему.

Немцы обрадовались, думая, что наши собрались сдаваться. Давай кричать со своих позиций "Иван, комм! Русс, сдавайс!". В ответ получили длинную пулеметную очередь. Но стрелять по Гитлеру немцы не отважились. Видать, и у них были свои особисты. И связист с добровольными помощниками за пару дней, не таясь, построили ДОТ. Да такой, что все три года боев на перевале верой и правдой прослужил он нашим. Солдатская смекалка - дело серьезное.

3) Обычно провинившийся солдат или офицер освобождался из штрафных частей либо по ранению, либо по истечению указанного судом срока пребывания. Вероятно, Муста-Тунтури был единственным местом, где оба этих условия не работали. Штрафников освобождали и без крови, и без отбытия срока. Сходил 2-3 раза из тыла на перевал, вернулся оттуда с раненым товарищем, и все, судимость снимали. Другое дело, что выполнить эту задачу было невероятно сложно. Сначала под огнем противника проползи несколько километров по абсолютно голой местности, где негде укрыться, а потом еще и вернись назад. Но возвращались. И более того, после восстановления в правах просили оставить их и дальше воевать на перевале. Логика была простой, но понятной только русскому человеку. "Мы тут уже все знаем, нас убить сложнее. А сколько молодых поляжет, пока они научатся всем премудростям? Нет уж, оставляйте нас здесь!"

И оставались. И воевали. Никто не знает, сколько других жизней спасли эти люди, когда-то провинившиеся перед Родиной. И таких историй во множестве хранят суровые камни Муста-Тунтури. Не забыть бы их в текучке повседневных дел.

(фото мои, перевал Муста-Тунтури, июль-2016)

Примерно такой обзор был у немецких пулеметчиков

Сохранившееся эхо войны

Крест в память о наших погибших солдатах