Сталинградская "карусель"

24.06.2018

Гордеев Михаил Илларионович:

"Когда меня отправили вместе с моей ротой в Сталинград я еще не понимал куда я попаду.

Нам сказали, что немцы пытаются выбить нас с позиций возле реки.

Садились мы возле Светлого Яра на баржу, которую тянул за собой буксир.

Я думал, что самое страшное это переправа.

Пока мы медленно ползли к нужному берегу в небе появились немецкие самолеты.

Наши зенитчики не сильно их испугали и они ринулись бомбить и расстреливать идущие по Волге суда.

Прямо на моих глазах немецкие "Юнкерсы" разбомбили какой-то пароход, на нем плыли около 300-400 солдат.

Страшно было смотреть, как многие из них идут ко дну.

Нашей барже на удивление повезло, вражеские бомбы и снаряды ее миновали.

После того, как мы пристали к берегу нас быстро погнали на высадку.

Бежали пригибаясь, я старался бежать так быстро, как только мог.

Вдруг кто-то рванул меня за рукав, я чуть не упал и остановился.

-Куда разогнался! Вон наши окопы, дальше немцы! -, передо мной стоял старший лейтенант.

Я огляделся и опешил, от берега было всего метров 100-150.

А ведь нам по фронтовым сводка сообщали, что мы удерживаем целый город и что немцы скоро отступят.

А на самом деле мы удерживали только полосу на берегу реки длиной километров 25 где-то.

И шириной от 150 до 200 метров!

Но держались сильно, буквально зубами в землю вцепились и не отступали.

Да и куда отступать? Сзади река и редкие паромы с теплоходами, которые сверху бомбили.

Потери были страшные, за два или три дня целую роту выбивали.

Менялись роты, батальоны и полки, а Сталинград словно прожорливая печка сжирал в своем огне все новых и новых солдат.

Фашисты после таких ожесточенных боев свой пыл поумерили, треклятому генералу Паулюсу сгоревшие и разбомбленные дома мешали в полной мере задействовать свои танки и авиацию.

Я продержался целую неделю прежде чем меня ранили.

Страшно вспомнить, был уже конец октября и наступали первые морозы.

Тогда чтобы долго не рыть и не тратить сил мы тела павших бойцов складывали штабелями вместо бруствера.

До сих пор не могу забыть чавкающий звук пуль, выпущенных из немецкого пулемета об это импровизированное укрепление.

Наверное только злость на эту войну, да желание жить не давали мне сойти с ума.

При очередном минометном обстреле меня ранило осколком в руку, кость перебило и меня отправили в тыл.

Мне дважды повезло при переправе. Сначала я не попал на пароход, который потом разбомбили.

А на следующем судне меня всего в одном метре миновал пулеметный огонь немецкого "Мессера".

В госпитале меня лечили долго, вплоть до того момента, когда наши войска взяли в котел немецкую группировку стоящую в Сталинграде.

Мое долгое лечение спасло меня от повторной отправки в эту мясорубку.

Правда потом на фронте нас всех сильно уважали, тех кто прошел Сталинград."